Cat eye

Would you live in a wooden high-rise?



Хотели бы вы жить в деревянной высотке?

Автор статьи - Andrew Lawrence
Перевод - Игорь Росляков
Оригинал статьи


Не знаю, как насчет вас, но я был бы абсолютно счастлив жить в 20-этажном деревянном доме. Дерево устойчиво, крепко, эстетично и удивительно устойчиво к огню.

С того времени, как урбанизация городов заставляет строить плотно и устойчиво, использование древесины в высотных зданиях, на мой взгляд, является привлекательным вариантом. С одной стороны, это единственный полностью возобновляемый материал. С другой, на получение дерева почти не затрачивается усилий, потому что оно выращено благодаря солнечной энергии.

Также это клеточный материал, как, например, кости, поэтому дерево прочное и легкое. Оно относительно легко в работе, поддается предварительной обработке технологиями высокого качества. Его просто доставить  к месту, тем самым понижая транспортные расходы и выбросы углерода. Также дерево несложно поднять на нужное место, понижая размер необходимых кранов и делая процесс строительства безопаснее.

Что насчет риска пожара? Массивная деревянная конструкция, необходимая для высотных зданий, не так просто поддается горению, даже без защитных покрытий. Также как бревно в огне, большая деревянная балка может обуглиться на поверхности, но все еще будет сохранять свою целостную структуру часами. Сравните это с тем, как будет вести себя стальная балка при пожаре. Без защитных покрытий, она быстро провисает и теряет свою жесткость.

К сожалению, строительные нормы по всему миру часто требуют, чтобы структура строящегося здания была несгораемым. Это полностью исключает древесину.  По другими существующим нормам, древесина должна быть защищена листами гипсокартона. Я считаю, что это слишком упрощено. Что действительно важно, так это то, что люди могут безопасно эвакуироваться, то, что пожарная бригада не подвергается риску и то, что пожар не распространится на соседние здания.

Мы должны решить эту проблему, если мы хотим успешно вести деревянное строительство. Это означает, что нам нужно начать оценивать деревянные здания точно так же,  как это делают со стальным зданиями, правильным подходом «пожарной инженерии». Другими словами, нужно смотреть, как ведет себя здание в целом, а не просто обращать внимание на обугливание отдельных деревянных элементов.  9-этажный деревянный Stadthaus, возведенный в Лондоне – это великое достижение, но то, что дерево полностью скрыто под защитным слоем гипсокартона – это трагедия. Я хочу проектировать безопасные здания и в то же время видеть красоту деревянных конструкций.




Stadthaus, а также башни Forte в Мельбурне, чуть более высокие, были первыми. Поэтому использование несущих стен из древесины в них было правильно  – сначала мы должны принять относительно простые структурные решения касательно деревянных домов. Но если мы действительно хотим разрабатывать устойчивые здания, которые простоят долгое время, тогда, на мой взгляд, скорее стоит использовать колонны. Это позволило бы им адаптироваться в будущем, в соответствии с меняющимися требованиями и быть использованными в офисах с открытой планировкой.


Понятно, что древесина потенциально возможна для использования в высотных зданиях. Технически, я думаю, что мы могли бы строить 40-этажные дома из дерева, при желании. Но также необходимо продумать экономические решения, и я считаю, это та область, где использование древесины в комбинации с другими материалами является интеллектуальным вариантом.

С одной стороны, деревьев недостаточно, чтобы строить все здания на 100% из древесины. И в любом случае, дерево, сталь и бетон - все имеют свои особые преимущества, которые нам следует рассматривать. Все, что я хочу сказать, это то, что нам стоит начать рассматривать дерево как стандартный материал, наряду со сталью и бетоном, если это будет подходить для определенного здания.

В высотных строениях я ожидаю, что мы начнем использовать древесину в сочетании с другими материалами. Например, деревянные колонны и полы с бетонным ядром для обеспечения боковой устойчивости. Комбинируя большинство преимуществ древесины с другими материалами, мы можем создавать здания, в которых любой будет рад жить.
Cat eye

Sunless Sea

Sunless Sea
09.06.2015
Сырой холодный воздух наполнял легкие, когда мы шли через коридоры подземелий. Наша проводница не слишком разговорчива. Хотя на то есть объективные причины – никто из нас, кроме Саши, не говорит по-чешски, да и он владеет всего лишь одним малоизвестным диалектом. Проходя подземные озера, я ловлю на себе отблески чьих-то блеклых глаз за рядами сталактитов.
- Не используйте вспышку, когда будете в море, - на ломаном английском говорит Ханна, обернувшись через плечо. – Они увидят вас, если будут рядом.
- Они? – Спрашиваю я, безуспешно стараясь скрыть пугливые голосовые вибрации.
- Они, - повторяет Ханна. – Мыши… крабы…  акулы… пророки… усы…
Пророки? Усы? На этих словах мое доверие к правдивости (и умственному состоянию) нашей проводнице несколько упало.
- Хм, - прокомментировал это заявление Рома, по-видимому, разделяя мое мнение.
Ханна оглянулась  и презрительно посмотрела на нас, бросив что-то на чешском. Что-то вроде «рачены туристы».
Оля под светом фонарика изучала свои записи.
- Первые попытки исследовать пропасть осуществил монах из соседнего монастыря. Хотя он так и не смог достичь дна, что и побудило его последователей продолжать исследования. Лишь спустя 150 лет людям удалось достичь дна пропасти, где обнаружили два озера глубиной 13 и 30 метров. В 1914 году исследователям открылся главный секрет пропасти Мацоха - огромный массив пещер. А в 1988 главное последовало новое, самое невероятное открытие – бескрайнее Подземное Море, по сей день остающееся практически неисследованным.
Вокруг нас раздавалось хлюпанье, капли падали нам на головы, а каменные природные скульптуры нагнетали чувство гротескной подавленности. С какой тоской я сейчас вспоминал недавний обед из чеснечки и жареного сыра... А особенно грустно было думать о том, что за спиной осталось такое пасмурное, серое, но, тем не менее – небо! А не потолок из неровных грязных каменных зубов, с которых что-то капает. Каждую секунду казалось, что эта пещерная глотка готова нас поглотить.
- Уже больше трех сотен охотников за информацией о Подземноморье пропали без вести. Из пропавших 93 судов нашлось немногим более 30и. Из них, с частичным экипажем – 7. С членами экипажа, оставшимися в живых и психологически вменяемыми – 0.
- Далеко заплывать не будем, -  торопливо сказал я Роме. – Если не найдем ничего, что можно продать, относительно недалеко от порта, просто вернемся.
- Конечно, - беззаботно ответил Рома.
- О каких усах она толковала, интересно, - сказал Саша. – Может, займемся местной живой природой?
- Между прочим, найденное судно без хозяев по закону будет принадлежать нам, - помахала нам своими бумажками Оля. – Вот что можно поискать!
Хоть кто-то кроме меня здесь думает о безопасности?!
Возможности переправлять большие суда вниз нет, поэтому все, на что можно рассчитывать – это небольшой баркас. После первых исчезновений лишь совсем бесстрашные и безмозглые отправлялись в путь по Подземноморью невооруженными, поэтому почти каждый баркас, который сдают в аренду (причем под невероятно высокий залог), оснащен стандартным вооружением – 20мм артиллерийской установкой. Все остальные средства самообороны оставались на усмотрение арендатора. Мы не собирались проплывать все Пещерное море вдоль и поперек, поэтому решили, что обойдемся без дополнительной артиллерии.
За этими разговорами и размышлениями мы вышли на пирс. Он был совсем невелик – маленькое здание порта, где сидел дежурный, он же – торговец минимаркета. Тут можно было купить незатейливой еды и топливо для катеров. У причала барахталась наша лодка. При одном взгляде на нее мне хотелось пустить слезу и обниматься на прощание со всеми, кто провожал бы меня в последний путь на этом корыте.
Длиной метров 13-14, ее палубу окаймляли потемневшие от сырости перилла. Капитанская будка с грязны-ми стеклами, наверху которой был небольшой прожектор. На корме высился рыбацкий кран для поднятия сеток с добычей. Борта украшали вмятины и трещины. Единственное, что меня немного утешало – пулемет на носу. Хотя я и не знал, сможет ли он справиться со всем тем, что таит в себе Пещерное море.
Саша невозмутимо  подошел к т.н. «баркасу» и одним движением забросил на него две своих здоровенных сумки. Рома запрыгнул на палубу и пошел знакомиться со штурвалом. Оля подошла к борту и, опершись од-ной рукой на перилла, что-то искала в записях.
- Тендер на исследование выиграл Научный центр Сорбонны. На сегодняшний день они объявили награду за любой организм Подземноморья, доставленный живым. Также, хотя и значительно ниже, оплачиваются уцелевшие останки крупных организмов. Также – любая материальная база, которая может представлять ценность. Включающая органическую и неорганическую материю.
Ханна протянула мне ключи.
- Запомните одно, - резко сказала она, - Море не прощает.
Скупо кивнув  нам, она развернулась и направилась обратно к лестнице наверх.
- Мы не заблудимся по дороге обратно? – Спросил я.
- Пойдем по указателям, - высунулся из окна капитанской будки Рома. – Там вообще только одна дорога. Все будет нормально.
- Надеюсь, в море будет все так же легко, - глубокомысленно заметила Оля.
Саша уже отнес свои сумки в трюм, переоделся и вышел при полном камуфляже. Увидев его, меня пробрала дрожь. Штаны защитного цвета, армейские ботинки, рыбацкая куртка, пояс с висевшим на нем непонятным вооружением, черные кожаные перчатки, зеленый платок с черепом, повязанный на голове наподобие байкерского… Довольно дико было видеть в одной руке у этого солдата удачи планшет, а в другой – огромный  телескоп.
- Ты куда это намылился? – Спросил я.
Он только хрустнул шеей и пошел занимать место у артиллерийской установки. На ходу достал пузырек с таблетками и, откупорив его, щедро сыпанул пилюль на язык.
- Морская болезнь, - объяснил нам Саша.
- Идешь ты уже или нет? – Не выдержала Оля, оглянувшись на меня, единственного, остававшегося на берегу.
Вздохнув и мысленно смирившись со своей участью, я шагнул на наш качающийся транспорт. Пока подходила моя очередь переодеваться, я выложил в капитанской будке фотоаппаратуру и полез на крышу проверять прожектор. Естественно, он светился слишком тускло! Не знаю, что за пророков с усами нам предстояло встретить, но с таким светом они спокойно смогли бы подплыть к нам вплотную и забраться на борт. Вскрыв щиток и убрав пару резисторов, а также еще немного повозившись, я, вроде бы, добился неплохого света. По крайней мере, мне стало спокойнее на душе.
В это время подошла моя очередь переодеваться, и я занял скудный и тесный трюм.
Запах, стоящий там, был незнакомый, но я вообразил, что это пахнет мышами. Остальные уже заняли почти все место в двух деревянных ящиках (а это были единственные сухие места), поэтому, что смог, я втиснул туда же, а не поместившееся барахло отнес обратно наверх. Роман уже совсем освоился с управлением и настраивал приборы. Саша, у своего пулемета, разложил складной стул и копался в планшете, тоже что-то подключая. Оля наматывала шарф поверх своей куртки. Рядом на столе лежала папка с бумагами, записная книжка молскин и ее планшет.
В пещерах, по сравнению с поверхностью, стоял холод - термометр показывал 6 градусов по Цельсию. Температура воды была выше на пару градусов. Я напялил на себя термобелье, кофту и водонепроницаемую куртку с капюшоном. Хотя мне совершенно не улыбалось купаться, но на всякий случай и взял и очки для плавания.
- Я готов! – Крикнул Саша, полуобернувшись. Он встал, и держась за рукояти установки, целился в разные стороны. К ее вершине он прикрутил мощный тройной лазерный прицел, и теперь его лучи поблескивали красным светом в легкой дымке.
- Я, в общем-то, тоже, - отозвался Рома, продолжая щелкать кнопками панели управления.
- План таков, - открыла Оля молскин на закладке, - поскольку мы не знаем, где будет что-либо, представляющее ценность, мы отправимся на северо-запад Подземноморья, наименее исследованную часть.
- Постойте, - сразу же воспротивился я, - как можем мы отправляться неизвестно куда, при таком количестве пропавших людей? Ведь именно там гораздо выше вероятность присоединиться к их числу!
- Я бы рискнул, - сказал Рома. – Риск оправдан и, главное, хорошо оплачивается.
- О чем ты? – Спросил я. – Может быть, мы и найдем что-то ценное, но денег за это можем уже просто не получить!
- Не кипятись, - ответила на это Оля. – Если поймем, что становится жарко, то быстренько повернем назад.
Я было открыл рот, чтобы продолжить кипятиться, но Оля подняла руку и повышенным тоном продолжила:
- Так как область неисследована, то значительно выше шанс найти что-то, представляющее ценность для ученых. Также повышается вероятность найти пропавшие суда. Если мы вернемся с проложенным маршрутом и открытыми местами на карте, то одним этим уже окупим наш рейс. Но – только окупим. Неплохо бы получить за это и вознаграждение сверху.
Я в это время лихорадочно припоминал все, что довелось слышать о Подземноморье. Моряки, вернувшиеся живыми, привезли фото странных существ, не похожих ни на одно из живущих на поверхности. Фото были  не слишком подробные – завидев обитателей моря, все быстро поворачивали назад. Существование этого природного образования на сегодняшний день держалось в строжайшем секрете – и лишь те, кто участвовал в Программе Равновесия, могли отправиться на исследования… Временами, очень короткие. Море открылось бы широкой публике, если станет доподлинно известно, что скрывает в себе его большая часть. Большинство ученых не слишком-то любят рисковать своей жизнью. Что и говорить, я разделял их взгляды. Но, в отличие от них, у меня не было хорошо оплачиваемой работы в лаборатории… Как и у каждого из нас.
Пока я придумывал разные веселые окончания нашей экспедиции, Саша отвязал канаты, а Рома завел двигатель. Оля устроилась рядом с мужем на единственной барной табуретке у стекла. Волноваться было поздно и, к тому же, бессмысленно. Поэтому я полез на крышу к прожектору. Разложил сумку, предварительно привязав ее, и достал фотоаппарат. Привинтил огромный объектив. Увы, штатив было поставить некуда, поэтому, расстелив пробковый коврик, я уселся, держа технику в руках, и стал смотреть вдаль. Одной рукой я подкручивал прожектор, освещая окрестности. Однако вскоре я устал сидеть и встал за ним, словно за штурвалом корабля или пулеметом на носу.
Часы показывали 09:47. Полного бака топлива должно было хватить часов на 7-8, минимум… Я только надеялся, что мы все же не уплывем слишком далеко. Луч прожектора высвечивал из темноты причудливые и страшные картины каменистых стен, и иногда – потолка. Хотя обычно свет, направленный вверх, просто терялся во тьме. Мы проплыли высокий каменный проход, по бокам которого очень подходили бы статуи Колоссов. Справа начиналась, казалось бы, бесконечная каменная стена. Слева луч света высвечивал что-то похожее на небольшой островок с гладкими корягами, торчащими вверх. Наверное, здесь все же что-то росло, несмотря на полное отсутствие света.
В молчаливой дороге прошел час. Я снова сел, скрестив ноги. Время от времени Саша резко наводил свой прицел на что-нибудь подозрительное, заставляя меня вздрагивать и хвататься за фотоаппарат. Постепенно мои глаза стали закрываться все чаще, а голова – норовить упасть на грудь. Потянувшись, я достал термос и с удовольствием хлебнул горячего зеленого чая с лимоном. Мы плыли где-то посреди огромного озера. Берега были где-то в темной дали.
Неожиданно рука как бы сама собой сделала движение по направлению к моей голове, и все, что оставалось в чашке, выплеснулось мне в лицо. Кожу обдало горячим. Термос прямо с крыши улетел горизонтально вправо, и меня подбросило. Краем глаза было видно, как Саша пошатнулся, и сразу же подскочил к пулемету. Я ухватился рукой за прожектор, отчего луч света сплясал вокруг нашего баркаса.
- Мель? – Крикнул я Роме.
И в этот же момент увидел, как от нашего транспорта по воде стремительно отплывает светящееся пятно. Подъем на ноги неожиданно оказался непростым делом – мои конечности совершенно затекли. Стиснув зубы, я стал водить лучом света, разыскивая странный след.
- Не свети на него! – Заорал Саша. – Его лучше видно в темноте!
Я послушно направил луч света вверх, а сам стал смотреть за борт через объектив. Пятно снова стало приближаться. Когда до носа лодки осталось метров 20, Саша пустил очередь. Эхо волной разлилось вокруг нас, а пятно дернулось в сторону, оставляя за собой полосы темного неясного цвета. Оно продолжало приближаться, и через несколько метров из воды стали подниматься огромные острые клешни, за которым появились два ярких красных глаза-фонаря.
Это был краб! Гигантский! И оооочень быстро плавающий! Саша секунду помедлил, прицеливаясь, а потом снова выстрелил по нему, очевидно, целясь прямо в голову под панцирем, который светился в темноте бледно-желтым светом. Краб издал протяжный вой, от которого мороз продрал кожу, и скрылся под водой. Фотоаппарат выпал из моих рук и повис на ремне.
Через несколько секунд краб показался справа от нас. Сейчас он был недосягаем для пулемета, и мог беспрепятственно атаковать наши беззащитные борта.
- Лево руля и полный вперед! – Закричал я, одновременно спрыгивая с крыши и чуть не ломая ногу.
Со всей скоростью, на которую был способен, я стал разворачивать рыбацкий кран и спускать в воду на правую сторону трос с крюком. Рома круто завернул влево, а Саша бросился мне помогать. Вдвоем мы опустили крюк под воду. Я стал держать кран в таком положении, а Саша побежал обратно на свой пост. Оля заняла мое место на крыше и провозглашала местонахождение противника. Я старался маневрировать крюком, насколько это было возможно. Получалось, что баркас превратился в подобие огромной двигающейся удочки.
- Всплывает слева, ближе к носу! Снова исчез! – Раздавался сверху ее голос.
Гигантский краб всплыл метрах в 15 от носа. Саша быстро оглянулся, чтобы посмотреть, на какой стороне находится кран и сделал мне знак, чтобы я держал его в том же положении. После этого развернулся обратно и сделал несколько выстрелов слева от краба. Он дернулся в противоположную сторону и немного опустился на глубину.
- Полный вперед! – Скомандовала сверху Оля и погасила прожектор.
Рома выжал из нашей посудины все, что было возможно. Животное, видимо, не ожидало потери светового ориентира, потому что краб не некоторое время замер в воде. Этого хватило, чтобы подплыть к нему ближе слева. Напоследок Саша выстрелил еще несколько раз позади него, заставив это чудовище дернуться вперед, прямо на рыболовецкий крюк.
Раздался дикий рев, и трос натянулся так, как будто наш баркас сейчас опрокинется. Я поначалу был уверен, что трос оборвется под огромной тушей, но он выдержал. Я включил лебедку, и трос, под звуки чудовищно скрипящего крана, стал наматываться на катушку.
Мы все стояли на почтительном расстоянии, чтобы монстр не смог дотянуться до нас одной из своих ужасных клешней. Однако выяснилось, что наши опасения были напрасны - от полученных ранений вкупе с пере-житыми шоком чудовище доживало свои последние минуты. Глаза его гасли, а тело (как и нашу лодку) сотрясали конвульсии. Мы осторожно переместили его на корму, опрокинув на спину. Кто знает, что он мог выкинуть, даже будучи мертвым. Да и мертв ли он?
Постепенно огромное тело перестало дергаться. Медленно обходя вокруг, мы стянули его конечности корабельным канатами, найденными в трюме. Краб не подавал признаков жизни.
- Ну что, - спросил я Олю, - вам этого мало? Сколько еще подобных тварей должно попытаться превратить нас в свой завтрак?
- Ты просто невыносим, - сказала Оля. – Мы зарабатываем средства на жизнь! Кто уже третий месяц кричит  о том, что ему не хватает денег на новую кухню?
- Я всего лишь хотел поставить новую духовку! – Огрызнулся я.
- Ну, тогда ты должен быть счастлив, потому что одной десятой от этого рака хватит как минимум на три!
Рома тем временем вернулся к штурвалу, сверяясь по планшету, насколько мы отклонились от курса. В плавании мы находились уже два часа. Еще столько же – и надо будет поворачивать домой.
Саша вытер лоб носовым платком и был немного бледен. Я вопросительно глянул на него.
- Слегка укачивает, - буркнул мне отважный моряк.
Затем он приготовил рядом новый боезапас к пулемету – два огромных металлических магазина. Достал коробку с тряпочками и щетками, разрядил установку и стал проводить ее краткую чистку.
Разобравшись с курсом, мы осторожно стали двигаться дальше. Все вернулись на свои места. Прожектор по-прежнему светил куда-то вверх, так что я повернул его и стал изучать пространство вокруг нас. Оля, которой надоело сидеть в будке, вышла наружу. Опершись одной рукой на перилла, она любовалась причудливыми природными композициями, созданными природой. Другой рукой она ловко подбрасывала и ловила аккуратный, остро заточенный кованый нож. Саша все еще приводил в порядок свой пулемет. Протерев все съемные части, он аккуратно собирал все обратно. Защелкивая одну или другую часть, этот опытный оружейник похлопывал по стволу или проводил руками по гладкому металлу. Было видно, что ему нравится возиться с этими смертоносными железками.
До меня донесся легкий запах табака – наш капитан забил трубку.
Экипаж наслаждался приключением! Делать нечего – я снова устроился поудобнее, достал бинокль и вслед за остальными стал изучать окрестности. Нам оставался час до того момента, как надо будет сворачивать домой.
Саша уже справился со своей морской болезнью и завел спор с Олей о том, как искать пропавшие суда.
- Акваланг, - убежденно настаивал на своем наш пулеметчик, - дополнительно подводное ружье, прицел ночного видения, тепловизор. Будем постепенно так все прочесывать, а при появлении повышенной опасности аквалангист сразу же возвращается на борт.
- К чему такой риск? – Возражала Оля. – Поставим эхолот. Будем дрейфовать. Точно так же, как сейчас, включим запись маршрута, чтобы вернуться обратно. Либо придумаем ход систематического исследования.
- Кто знает, какое здесь дно? – Горячо аргументировал Саша, которому, очевидно, очень хотелось поохо-титься на местную живность. – На эхолоте может быть просто непонятно, что это – подводный риф, или зато-нувший корабль! Аквалангисту же достаточно нескольких секунд, чтобы разобраться!
- С такой морской фауной аквалангист будет съеден за эти же несколько секунд, дурья твоя башка, - терпеливо объясняла ему Оля. – Или ты хочешь сказать, что плаваешь быстрее, чем подобная тварь? – Кивнула она на корму, где покоился наш почивший гость.
Пока Саша придумывал ответ, я представил еще одно такое путешествие по Подземному Морю. Что и го-ворить, это были мысли с содроганием! Хотя даже я начал находить что-то романтическое в окружающем нас мире. Отзвуки старого прожектора на черной глади воды. Неестественно белоснежные сталактиты в скалах, похожие на застывшие потоки. Хлюпанье воды где-то вдалеке настораживало, но не внушало тревоги за свою жизнь. И было такой же частью антуража.
В отличие от неясного синего свечения где-то вдалеке. Я поднес бинокль к глазам. Прямо на водной глади было что-то вроде слабого гейзера – поток поднимался откуда-то снизу, как будто под водой держали огромную душевую лейку. Все это сопровождалось холодным голубым сиянием.
- Внимание, - сказал я негромко, но так, чтобы меня услышали. – Свет неизвестного происхождения прямо по курсу, немного левее.
Все вернулись на свои места. Я выключил прожектор, осторожно слез с крыши и тоже зашел в будку.
Рома заглушил мотор, и мы бесшумно, хотя и медленно, стали огибать непонятное голубое пятно. Лодка по инерции скользила по глади воды.
Я осторожно повернул выключатель света на прожекторе. Прошло еще какое-то время, прежде чем я убедился, что никто не вынырнул из голубой бездны позади, намереваясь растерзать нас.
- Фух, - вздохнул я. – Возможно, это всего лишь красивое природное явление. Не такое оно уж и злобное, это оз…
В этот самый момент до моих ушей донесся стремительно нарастающий свист, и по щеке царапнуло что-то ужасно острое. Единственное, что успел я заметить – это синий комок перед лицом. Я отшатнулся, едва не упав, и это спасло мне глаза – еще два таких же комка со страшной скоростью пролетели точно через то ме-сто, где секунду назад была моя голова. Скорее инстинктивно, чем сознательно, я сжался, отмахнувшись руками, попав по чему-то маленькому и пушистому. Так быстро, как мог, накинул я на голову капюшон и спрыгнул с крыши. Сзади раздался треск, и в спине появилась острая боль – неведомые пернатые твари атаковали сзади, разрывая одежду своими стальными когтями (или клювами). В тот момент, когда я влетел в капитанскую будку, грянула пулеметная очередь – Саша, развернув установку, поливал из оружия стаю агрессивных синих птиц.
Они падали на крышу, палубу, за борт, но будто бы не кончались. Я подбежал к заднему окну и постарался хоть что-нибудь разглядеть. Как раз в этот момент один из этих летунов вцепился в край крыши, спасаясь от пулеметного огня, и я смог его разглядеть.
Это были попугаи! Синие попугаи с яркими желтыми глазами! Клювы и когти были темно-коричневого цвета, возможно, от глины. Он царапнул клювом по стеклу, и меня передернуло от громкого звука – было ясно, что он может укусить очень глубоко. Подобная стая легко могла разорвать человека на части.
Прижав руку к кровоточащей скуле, я обернулся в поисках аптечки. Оля уже нашла ее и протягивала мне упаковку ваты и пластырей «Чешский Лекарь».
Я вывернул голову и постарался посмотреть выше. Попугаи кружили вокруг луча света, но не разбивали прожектор. Саша стал стрелять все реже и более прицельно. Время от времени на него пикировал кто-нибудь из стаи, но ему получалось уворачиваться без особого труда. Видимо, эти летуны скверно видели, и у них хватало сообразительности не разбивать единственный источник света. Наконец, Саша стал стрелять совсем редко. Через несколько минут он бросил и это дело и тоже забежал к нам.
- Их слишом мало, и они очень юркие, - сказал он.
- Может, отключим прожектор? – Предложил Рома.
- Поможет ли? А что, если они будут преследовать нас дальше? – Возразил я.
- За каким дьяволом тебе вообще понадобилось делать его таким ярким? – Спросил Саша. – Это послужило им отличным ориентиром! Ведь Ханна говорила нам даже не использовать вспышку!
- Было слишком темно! – Принялся я защищаться. – Мы и сейчас еле видим, куда плыть, а без него давно бы уже разбились о скалы!
- Сколько их осталось? – Спросила Оля.
- Трудно сказать точно, - ответил Саша. – Около 12-15, кажется.
- Отвлечем их,- решительно сказала она. – Они хорошо видят только там, где горит свет. Этим и воспользуемся.
Оля взяла два ярких фонаря включила их, связала изолентой и засунула в плотный прозрачный пластиковый пакет. Надула его и плотно завязала так, чтобы получился шар.
- По моей команде, - повернулась она к мужу. – Выключай питание на корабле. Прожектор должен перестать их приманивать.
- Ты же понимаешь, как это антиэкологично? – Проворчал Рома.
Не удостоив его ответом, она надела еще одну куртку для плотности, перчатки и подошла к двери.
- Один… Два… Давай! – Скомандовала она.
Рома щелкнул рубильником. Оля стремительно выскочила из будки.  В один прыжок она оказалась перед пулеметом и через секунду резко кинула пакет с фонарями через весь баркас далеко назад. Попугаи, поначалу метнувшиеся к ней на свет, резко развернулись, и, как стая рыбок, устремились за светящимся объектом.
Капитан дал полный вперед, и мы устремились прочь от этих синих коршунов. Через минуту я осторожно вышел из будки. Позади, словно мухи у уличного фонаря, кружили над водой попугаи.
- Жаль, что за это нам не заплатят, - сказала Оля. – Если за каждого такого воробья давали хотя бы по дес…
Под стремительный свист один из крылатых чертей появился из ниоткуда, явно целясь ей в голову. Ольга стремительно крутанулась вокруг своей оси, одновременно взмахивая рукой с зажатым в ней ножом. Раздался неприятный звук, и попугай шлепнулся о палубу, источая небольшой фонтанчик крови.
- К черту новую духовку, - сказал я. – Буду готовить на костре, только поехали уже отсюда.
- Топлива еще минут на 40 хода вперед, - сказал Роман. – Предлагаю повернуть направо, и, делая небольшой крюк, возвращаться назад. Так мы не встретимся во второй раз с теми же препятствиями.
- Но можем встретиться с новыми, - угрюмо заметил я.
- Давай, взбодрись, - кинул мне термос с кофе Саша. – Все будет нормально. Ты же видишь! Нам фартит! Возьми с собой пару этих милых пташек, запечешь в новой духовке! Как тебе? Я бы съел половину, а то и целого!
- Нет, спасибо, - скрутил я крышку с термоса. - Я вегетарианец.
Но сложно было спорить, когда мы забрались уже так далеко. Мы поплыли обратно, забирая чуть вправо. Вскоре прожектор высветил прямо по курсу скалу с огромным коридором. Роман, не сворачивая, направил корабль прямо туда. Выглядело не слишком безопасно, но я доверял нашему рулевому.
В то время, пока мы плыли по подземным коридорам, Саша ходил по палубе и сбрасывал останки злобных попугаев в воду. Прошло не более 3-4 минут, как я услышал громкий всплеск сзади. Я повернул прожектор и посветил на воду позади кормы. В темноте были видны плавающие на волнах птичьи трупики. На моих глазах из воды поднялась огромная рыбья голова, которая проглотила один из них, медленно скрывшись под водой. Достаточно медленно, чтобы я мог заметить на ее зубастой пасти огромные… усы.
Видимо, он почуял запах крови. Немудрено – за последние часы наш транспорт был щедро облит духами из гемоглобина! Кажется, больше никто из экипажа не обратил внимания на нашего нового попутчика. А у меня уже не было сил поднимать панику. К счастью, все обошлось. Я устало смотрел, как усатое страшилище обедает, пока он не исчез окончательно. Думаю, при желании он мог бы доставить нам определенные неприятно-сти, особенно, если был не один. Эта рыбина была порядка двух с половиной метров в длину, и размерами с небольшого теленка!  Хорошо, чтоб остальные ничего не заметили. А то еще, чего доброго, решили бы за ней поохотиться.
Я закрепил освещение и спустился с крыши вниз, чтобы проверить, куда мы выплываем. Мы шли прямо по направлению к порту! Скоро должна была показаться огромная, метров 80-90, каменная арка, через которую мы вошли в эту часть водного массива. Возможно, Саша была прав? Удача сопровождает тех, кто в море?
Час-полтора до конца топливного бака.
Не могу похвастаться орлиным зрением, но вскоре я приметил едва различимые в темноте контуры гигантского каменного прохода. И, когда в голове уже выстроился заказ в ближайшем ресторане, я услышал то, что успел начать ненавидеть за сегодняшний день.
Глубокий, низкий, очень громкий всплеск.
Ярость, охватившая меня, не поддавалась описанию. Нет ничего, что приводило бы меня в бешенство сильнее, чем обстоятельства, мешающие трапезе по расписанию. Я бы отдал все на свете, чтобы прожектор в моих руках превратился в огромную ракетницу!
Я стал искать источник звука. Но в том ли месте мы находились? Где тот островок с корягами, который должен был быть справа от нас?
Ужасная догадка поразила меня, когда лихорадочно прыгающее пятно света прожектора осветило некое движение на воде. Мой уровень воинственности стал резко сокращаться. И уж вконец осмирел я, когда увидел огромный темный пласт материи на воде. Тот самый островок…
То, что вначале я принял за коряги, стало длиннее в несколько раз. Из-под воды виднелось еще несколько пар таких же не то рук, не то щупалец. Больше всего это напоминало огромный лес. И даже в моих худших кошмарах не видал я подобного.
Огромные стволы-щупальца накренились, и это создание показалось над водой. Он был размером с не-скольких китов. Громадная глыба мяса. Окрас колебался от бежевого до багрово-коричневого. Спереди было что-то похожее на морду, но он настолько вселял страх, что вообразить можно было что угодно. У него было несчетное количество черных пузырей-глаз разных размеров. И около десятка длинных щупалец, каждое из которых заканчивалось уродливой круглой шишкой.
Никому из нас не нужно было что-то говорить, или выдвигать предложения. Мы просто пытались уплыть от этого векового Монстра, но на хилом баркасе это представлялось невозможным. Кажется, он просто давал нам немного отплыть, чтобы потом настигнуть в один момент. Вдалеке, совсем вдалеке виднелся свет пирса. Роман поставил курс на него и побежал в трюм.
- Я попробую увеличить мощность! – Крикнул он нам.
Но вот щупальца покачнулись. Динозавр двинулся за своей добычей.
- Краб! – Вдруг крикнула Оля. – Сбросьте ему краба!
Я и Саша бросились к крану. Я включил лебедку, и туша, еще недавно казавшаяся мне такой большой, стала медленно подниматься с палубы, зацепленная крюком.
Слишком медленно! Он успеет порвать наше суденышко на полоски, прежде чем мы задобрить его. Разум, стимулированный страхом, напомнил мне, что рядом со штурвалом стояла канистра с бензином. Едва не споткнувшись, я устремился туда, схватил ее и выбежал обратно. Судя по весу, она была полна как минимум наполовину. На бегу отвинтив крышку, я подскочил к бортику у кормы и принялся лить бензин на воду. Рядом Саша уже приготовил ракетницу. Когда последние капли покинули канистру, он точным выстрелом отправил красный огонек на край бензиновой ленты.
На воде вспыхнул огненный шлейф, осветив чудище, которого испугался бы сам Ктулху. Ослепленный ярким светом, он немного замешкался, И под раскатистый низкий рев колыхнул по воде своими конечностями, мгновенно погасив огонь и подняв облако брызг.
Мы выиграли немного времени, но, разумеется, разозлили его. Он явно стал плыть быстрее!
Вдруг Саша резким ударом ноги остановил лебедку.
- Ты что вытворяешь?! – Заорал я.
- Подожди! – Помчался он к носу. Он приволок одну из своих сумок, открыл ее и достал… две сорокамил-лиметровых гранаты. Кинув гранаты мне, он достал еще одну и засунул все в широко раскрытую крабовую глотку.
Когда тело краба почти поднялось на необходимую высоту, мы начали поворачивать кран. Но расстояние между нами быстро сокращалось. Я не был уверен, что нашего преследователя удовлетворит краб. Кажется, ему приглянулись именно мы.
Неожиданно мотор взревел. Запахло чем-то паленым, и баркас резко увеличил скорость. Рома заставил двигатель работать мощнее!
Я нажал кнопку на лебедке, чтобы сбросить цепь. Но тут меня ожидал сюрприз. Туша дернулась, но осталась висеть! Очевидно, многострадальный кран заклинило! Подняв глаза наверх, я убедился, что разъем, державший цепь с крюком, на котором висела наша добыча, раскрылся не до конца. Но, прежде чем я успел предпринять какие-то действия, что-то пролетело сзади, с металлическим звуком лязгнуло по цепи, и краб полетел в воду. Разъем был свернут, но раскрылся. Все произошло быстро, но я успел заметить пролетевший предмет. Это был строительный молоток.
Позади, в дверях капитанской будки, стоял перепачканный маслом Роман. В одной руке у него была сумка с инструментами. Другой он потряхивал, как после броска тяжелым предметом.
Саша зачем-то достал телескоп. Потом большой барабан, рукоять... и собрал из всего этого ручной грана-томет MGL.
Тем временем, морской исполин приблизился к нашей приманке. Огромное морское чудовище лишь на мгновение замедлило ход, чтобы подцепить тело краба своими щупальцами. Видимо, на их концах находилось что-то вроде присосок, через которые он питался.
Наш артиллерист быстро прицелился (телескоп на поверку оказался стволом) и послал гранату точно по центру, прямо туда, где у монстра должен был находиться нос.
- Ложись! – Крикнул он, первым бросаясь на палубу.
Я падал на доски уже под звуки взрыва, который сменился еще одним, куда более мощным. Даже рев ги-гантской твари был заглушен этим грохотом. Нас обдало жаром взрывной волны. Стекла будки разлетелись вдребезги. Оглянувшись, лежа на палубе, я увидел, как монстр пытается потушить свои щупальца, похожие на деревья, подожженные молнией.
Он был жив. Но сейчас ему явно стало не до нас. Мы уплывали от него к причалу.
Когда мы выплыли из каменной арки, явно появилось ощущение того, что тот, другой Мир, остался за ней. Как будто дверь в другую реальность. У нас осталась карта нашего путешествия, информация об исследован-ном секторе и кое-какая видео- и фотосъемка. Еще мы запихнули в герметичные термоконтейнеры пару дох-лых попугаев.
Также я бы сказал, что у нас осталась половина баркаса.
На самом подходе двигатель стал кряхтеть и быстро умирать, так что подплывали мы уже на холостом хо-ду. Но вообще, разломанная лодка не казалась мне сейчас трагедией.
Кое-как пристав к пирсу, мы вывалились на причал. Посмотрев на нас, невозмутимый клерк в магазине не-торопливо доставал медицинские товары на прилавок. Оля, наш опытный медик, осмотрела его выбор и взяла кое-что в дополнение к своему докторскому чемоданчику. Никто из нас не получил серьезных травм. Даже мне не нужно было накладывать швы. Синяки, ссадины – не более того. Купив воды, мы немного умылись и двинулись наверх.
Cat eye

Sunles Sea

Sunless Sea
09.06.2015
Сырой холодный воздух наполнял легкие, когда мы шли через коридоры подземелий. Наша проводница не слишком разговорчива. Хотя на то есть объективные причины – никто из нас, кроме Саши, не говорит по-чешски, да и он владеет всего лишь одним малоизвестным диалектом. Проходя подземные озера, я ловлю на себе отблески чьих-то блеклых глаз за рядами сталактитов.
- Не используйте вспышку, когда будете в море, - на ломаном английском говорит Ханна, обернувшись че-рез плечо. – Они увидят вас, если будут рядом.
- Они? – Спрашиваю я, безуспешно стараясь скрыть пугливые голосовые вибрации.
- Они, - повторяет Ханна. – Мыши… крабы…  акулы… пророки… усы…
Пророки? Усы? На этих словах мое доверие к правдивости (и умственному состоянию) нашей проводнице несколько упало.
- Хм, - прокомментировал это заявление Рома, по-видимому, разделяя мое мнение.
Ханна оглянулась  и презрительно посмотрела на нас, бросив что-то на чешском. Что-то вроде «рачены ту-ристы».
Оля под светом фонарика изучала свои записи.
- Первые попытки исследовать пропасть осуществил монах из соседнего монастыря. Хотя он так и не смог достичь дна, что и побудило его последователей продолжать исследования. Лишь спустя 150 лет людям уда-лось достичь дна пропасти, где обнаружили два озера глубиной 13 и 30 метров. В 1914 году исследователям открылся главный секрет пропасти Мацоха - огромный массив пещер. А в 1988 главное последовало новое, самое невероятное открытие – бескрайнее Подземное Море, по сей день остающееся практически неисследо-ванным.
Вокруг нас раздавалось хлюпанье, капли падали нам на головы, а каменные природные скульптуры нагне-тали чувство гротескной подавленности. С какой тоской я сейчас вспоминал недавний обед из чеснечки и жа-реного сыра... А особенно грустно было думать о том, что за спиной осталось такое пасмурное, серое, но, тем не менее – небо! А не потолок из неровных грязных каменных зубов, с которых что-то капает. Каждую секунду казалось, что эта пещерная глотка готова нас поглотить.
- Уже больше трех сотен охотников за информацией о Подземноморье пропали без вести. Из пропавших 93 судов нашлось немногим более 30и. Из них, с частичным экипажем – 7. С членами экипажа, оставшимися в живых и психологически вменяемыми – 0.
- Далеко заплывать не будем, -  торопливо сказал я Роме. – Если не найдем ничего, что можно продать, от-носительно недалеко от порта, просто вернемся.
- Конечно, - беззаботно ответил Рома.
- О каких усах она толковала, интересно, - сказал Саша. – Может, займемся местной живой природой?
- Между прочим, найденное судно без хозяев по закону будет принадлежать нам, - помахала нам своими бумажками Оля. – Вот что можно поискать!
Хоть кто-то кроме меня здесь думает о безопасности?!
Возможности переправлять большие суда вниз нет, поэтому все, на что можно рассчитывать – это неболь-шой баркас. После первых исчезновений лишь совсем бесстрашные и безмозглые отправлялись в путь по Подземноморью невооруженными, поэтому почти каждый баркас, который сдают в аренду (причем под неве-роятно высокий залог), оснащен стандартным вооружением – 20мм артиллерийской установкой. Все осталь-ные средства самообороны оставались на усмотрение арендатора. Мы не собирались проплывать все Пе-щерное море вдоль и поперек, поэтому решили, что обойдемся без дополнительной артиллерии.
За этими разговорами и размышлениями мы вышли на пирс. Он был совсем невелик – маленькое здание порта, где сидел дежурный, он же – торговец минимаркета. Тут можно было купить незатейливой еды и топли-во для катеров. У причала барахталась наша лодка. При одном взгляде на нее мне хотелось пустить слезу и обниматься на прощание со всеми, кто провожал бы меня в последний путь на этом корыте.
Длиной метров 13-14, ее палубу окаймляли потемневшие от сырости перилла. Капитанская будка с грязны-ми стеклами, наверху которой был небольшой прожектор. На корме высился рыбацкий кран для поднятия се-ток с добычей. Борта украшали вмятины и трещины. Единственное, что меня немного утешало – пулемет на носу. Хотя я и не знал, сможет ли он справиться со всем тем, что таит в себе Пещерное море.
Саша невозмутимо  подошел к т.н. «баркасу» и одним движением забросил на него две своих здоровенных сумки. Рома запрыгнул на палубу и пошел знакомиться со штурвалом. Оля подошла к борту и, опершись од-ной рукой на перилла, что-то искала в записях.
- Тендер на исследование выиграл Научный центр Сорбонны. На сегодняшний день они объявили награду за любой организм Подземноморья, доставленный живым. Также, хотя и значительно ниже, оплачиваются уцелевшие останки крупных организмов. Также – любая материальная база, которая может представлять цен-ность. Включающая органическую и неорганическую материю.
Ханна протянула мне ключи.
- Запомните одно, - резко сказала она, - Море не прощает.
Скупо кивнув  нам, она развернулась и направилась обратно к лестнице наверх.
- Мы не заблудимся по дороге обратно? – Спросил я.
- Пойдем по указателям, - высунулся из окна капитанской будки Рома. – Там вообще только одна дорога. Все будет нормально.
- Надеюсь, в море будет все так же легко, - глубокомысленно заметила Оля.
Саша уже отнес свои сумки в трюм, переоделся и вышел при полном камуфляже. Увидев его, меня пробра-ла дрожь. Штаны защитного цвета, армейские ботинки, рыбацкая куртка, пояс с висевшим на нем непонятным вооружением, черные кожаные перчатки, зеленый платок с черепом, повязанный на голове наподобие байкер-ского… Довольно дико было видеть в одной руке у этого солдата удачи планшет, а в другой – огромный  телескоп.
- Ты куда это намылился? – Спросил я.
Он только хрустнул шеей и пошел занимать место у артиллерийской установки. На ходу достал пузырек с таблетками и, откупорив его, щедро сыпанул пилюль на язык.
- Морская болезнь, - объяснил нам Саша.
- Идешь ты уже или нет? – Не выдержала Оля, оглянувшись на меня, единственного, остававшегося на бе-регу.
Вздохнув и мысленно смирившись со своей участью, я шагнул на наш качающийся транспорт. Пока подхо-дила моя очередь переодеваться, я выложил в капитанской будке фотоаппаратуру и полез на крышу прове-рять прожектор. Естественно, он светился слишком тускло! Не знаю, что за пророков с усами нам предстояло встретить, но с таким светом они спокойно смогли бы подплыть к нам вплотную и забраться на борт. Вскрыв щиток и убрав пару резисторов, а также еще немного повозившись, я, вроде бы, добился неплохого света. По крайней мере, мне стало спокойнее на душе.
В это время подошла моя очередь переодеваться, и я занял скудный и тесный трюм.
Запах, стоящий там, был незнакомый, но я вообразил, что это пахнет мышами. Остальные уже заняли почти все место в двух деревянных ящиках (а это были единственные сухие места), поэтому, что смог, я втиснул туда же, а не поместившееся барахло отнес обратно наверх. Роман уже совсем освоился с управлением и настраивал приборы. Саша, у своего пулемета, разложил складной стул и копался в планшете, тоже что-то подключая. Оля наматывала шарф поверх своей куртки. Рядом на столе лежала папка с бумагами, записная книжка молскин и ее планшет.
В пещерах, по сравнению с поверхностью, стоял холод - термометр показывал 6 градусов по Цельсию. Температура воды была выше на пару градусов. Я напялил на себя термобелье, кофту и водонепроницаемую куртку с капюшоном. Хотя мне совершенно не улыбалось купаться, но на всякий случай и взял и очки для пла-вания.
- Я готов! – Крикнул Саша, полуобернувшись. Он встал, и держась за рукояти установки, целился в разные стороны. К ее вершине он прикрутил мощный тройной лазерный прицел, и теперь его лучи поблескивали крас-ным светом в легкой дымке.
- Я, в общем-то, тоже, - отозвался Рома, продолжая щелкать кнопками панели управления.
- План таков, - открыла Оля молскин на закладке, - поскольку мы не знаем, где будет что-либо, представ-ляющее ценность, мы отправимся на северо-запад Подземноморья, наименее исследованную часть.
- Постойте, - сразу же воспротивился я, - как можем мы отправляться неизвестно куда, при таком количест-ве пропавших людей? Ведь именно там гораздо выше вероятность присоединиться к их числу!
- Я бы рискнул, - сказал Рома. – Риск оправдан и, главное, хорошо оплачивается.
- О чем ты? – Спросил я. – Может быть, мы и найдем что-то ценное, но денег за это можем уже просто не получить!
- Не кипятись, - ответила на это Оля. – Если поймем, что становится жарко, то быстренько повернем назад.
Я было открыл рот, чтобы продолжить кипятиться, но Оля подняла руку и повышенным тоном продолжила:
- Так как область неисследована, то значительно выше шанс найти что-то, представляющее ценность для ученых. Также повышается вероятность найти пропавшие суда. Если мы вернемся с проложенным маршрутом и открытыми местами на карте, то одним этим уже окупим наш рейс. Но – только окупим. Неплохо бы получить за это и вознаграждение сверху.
Я в это время лихорадочно припоминал все, что довелось слышать о Подземноморье. Моряки, вернувшие-ся живыми, привезли фото странных существ, не похожих ни на одно из живущих на поверхности. Фото были  не слишком подробные – завидев обитателей моря, все быстро поворачивали назад. Существование этого природного образования на сегодняшний день держалось в строжайшем секрете – и лишь те, кто участвовал в Программе Равновесия, могли отправиться на исследования… Временами, очень короткие. Море открылось бы широкой публике, если станет доподлинно известно, что скрывает в себе его большая часть. Большинство ученых не слишком-то любят рисковать своей жизнью. Что и говорить, я разделял их взгляды. Но, в отличие от них, у меня не было хорошо оплачиваемой работы в лаборатории… Как и у каждого из нас.
Пока я придумывал разные веселые окончания нашей экспедиции, Саша отвязал канаты, а Рома завел двигатель. Оля устроилась рядом с мужем на единственной барной табуретке у стекла. Волноваться было поздно и, к тому же, бессмысленно. Поэтому я полез на крышу к прожектору. Разложил сумку, предварительно привязав ее, и достал фотоаппарат. Привинтил огромный объектив. Увы, штатив было поставить некуда, поэтому, расстелив пробковый коврик, я уселся, держа технику в руках, и стал смотреть вдаль. Одной рукой я подкручивал прожектор, освещая окрестности. Однако вскоре я устал сидеть и встал за ним, словно за штурвалом корабля или пулеметом на носу.
Часы показывали 09:47. Полного бака топлива должно было хватить часов на 7-8, минимум… Я только на-деялся, что мы все же не уплывем слишком далеко. Луч прожектора высвечивал из темноты причудливые и страшные картины каменистых стен, и иногда – потолка. Хотя обычно свет, направленный вверх, просто те-рялся во тьме. Мы проплыли высокий каменный проход, по бокам которого очень подходили бы статуи Колоссов. Справа начиналась, казалось бы, бесконечная каменная стена. Слева луч света высвечивал что-то похожее на небольшой островок с гладкими корягами, торчащими вверх. Наверное, здесь все же что-то росло, несмотря на полное отсутствие света.
В молчаливой дороге прошел час. Я снова сел, скрестив ноги. Время от времени Саша резко наводил свой прицел на что-нибудь подозрительное, заставляя меня вздрагивать и хвататься за фотоаппарат. Постепенно мои глаза стали закрываться все чаще, а голова – норовить упасть на грудь. Потянувшись, я достал термос и с удовольствием хлебнул горячего зеленого чая с лимоном. Мы плыли где-то посреди огромного озера. Берега были где-то в темной дали.
Неожиданно рука как бы сама собой сделала движение по направлению к моей голове, и все, что остава-лось в чашке, выплеснулось мне в лицо. Кожу обдало горячим. Термос прямо с крыши улетел горизонтально вправо, и меня подбросило. Краем глаза было видно, как Саша пошатнулся, и сразу же подскочил к пулемету. Я ухватился рукой за прожектор, отчего луч света сплясал вокруг нашего баркаса.
- Мель? – Крикнул я Роме.
И в этот же момент увидел, как от нашего транспорта по воде стремительно отплывает светящееся пятно. Подъем на ноги неожиданно оказался непростым делом – мои конечности совершенно затекли. Стиснув зубы, я стал водить лучом света, разыскивая странный след.
- Не свети на него! – Заорал Саша. – Его лучше видно в темноте!
Я послушно направил луч света вверх, а сам стал смотреть за борт через объектив. Пятно снова стало приближаться. Когда до носа лодки осталось метров 20, Саша пустил очередь. Эхо волной разлилось вокруг нас, а пятно дернулось в сторону, оставляя за собой полосы темного неясного цвета. Оно продолжало при-ближаться, и через несколько метров из воды стали подниматься огромные острые клешни, за которым поя-вились два ярких красных глаза-фонаря.
Это был краб! Гигантский! И оооочень быстро плавающий! Саша секунду помедлил, прицеливаясь, а потом снова выстрелил по нему, очевидно, целясь прямо в голову под панцирем, который светился в темноте блед-но-желтым светом. Краб издал протяжный вой, от которого мороз продрал кожу, и скрылся под водой. Фотоаппарат выпал из моих рук и повис на ремне.
Через несколько секунд краб показался справа от нас. Сейчас он был недосягаем для пулемета, и мог бес-препятственно атаковать наши беззащитные борта.
- Лево руля и полный вперед! – Закричал я, одновременно спрыгивая с крыши и чуть не ломая ногу.
Со всей скоростью, на которую был способен, я стал разворачивать рыбацкий кран и спускать в воду на правую сторону трос с крюком. Рома круто завернул влево, а Саша бросился мне помогать. Вдвоем мы опус-тили крюк под воду. Я стал держать кран в таком положении, а Саша побежал обратно на свой пост. Оля заняла мое место на крыше и провозглашала местонахождение противника. Я старался маневрировать крюком, насколько это было возможно. Получалось, что баркас превратился в подобие огромной двигающейся удочки.
- Всплывает слева, ближе к носу! Снова исчез! – Раздавался сверху ее голос.
Гигантский краб всплыл метрах в 15 от носа. Саша быстро оглянулся, чтобы посмотреть, на какой стороне находится кран и сделал мне знак, чтобы я держал его в том же положении. После этого развернулся обратно и сделал несколько выстрелов слева от краба. Он дернулся в противоположную сторону и немного опустился на глубину.
- Полный вперед! – Скомандовала сверху Оля и погасила прожектор.
Рома выжал из нашей посудины все, что было возможно. Животное, видимо, не ожидало потери светового ориентира, потому что краб не некоторое время замер в воде. Этого хватило, чтобы подплыть к нему ближе слева. Напоследок Саша выстрелил еще несколько раз позади него, заставив это чудовище дернуться вперед, прямо на рыболовецкий крюк.
Раздался дикий рев, и трос натянулся так, как будто наш баркас сейчас опрокинется. Я поначалу был уве-рен, что трос оборвется под огромной тушей, но он выдержал. Я включил лебедку, и трос, под звуки чудовищно скрипящего крана, стал наматываться на катушку.
Мы все стояли на почтительном расстоянии, чтобы монстр не смог дотянуться до нас одной из своих ужас-ных клешней. Однако выяснилось, что наши опасения были напрасны - от полученных ранений вкупе с пере-житыми шоком чудовище доживало свои последние минуты. Глаза его гасли, а тело (как и нашу лодку) сотря-сали конвульсии. Мы осторожно переместили его на корму, опрокинув на спину. Кто знает, что он мог выки-нуть, даже будучи мертвым. Да и мертв ли он?
Постепенно огромное тело перестало дергаться. Медленно обходя вокруг, мы стянули его конечности корабельным канатами, найденными в трюме. Краб не подавал признаков жизни.
- Ну что, - спросил я Олю, - вам этого мало? Сколько еще подобных тварей должно попытаться превратить нас в свой завтрак?
- Ты просто невыносим, - сказала Оля. – Мы зарабатываем средства на жизнь! Кто уже третий месяц кричит  о том, что ему не хватает денег на новую кухню?
- Я всего лишь хотел поставить новую духовку! – Огрызнулся я.
- Ну, тогда ты должен быть счастлив, потому что одной десятой от этого рака хватит как минимум на три!
Рома тем временем вернулся к штурвалу, сверяясь по планшету, насколько мы отклонились от курса. В плавании мы находились уже два часа. Еще столько же – и надо будет поворачивать домой.
Саша вытер лоб носовым платком и был немного бледен. Я вопросительно глянул на него.
- Слегка укачивает, - буркнул мне отважный моряк.
Затем он приготовил рядом новый боезапас к пулемету – два огромных металлических магазина. Достал коробку с тряпочками и щетками, разрядил установку и стал проводить ее краткую чистку.
Разобравшись с курсом, мы осторожно стали двигаться дальше. Все вернулись на свои места. Прожектор по-прежнему светил куда-то вверх, так что я повернул его и стал изучать пространство вокруг нас. Оля, кото-рой надоело сидеть в будке, вышла наружу. Опершись одной рукой на перилла, она любовалась причудливы-ми природными композициями, созданными природой. Другой рукой она ловко подбрасывала и ловила акку-ратный, остро заточенный кованый нож. Саша все еще приводил в порядок свой пулемет. Протерев все съем-ные части, он аккуратно собирал все обратно. Защелкивая одну или другую часть, этот опытный оружейник похлопывал по стволу или проводил руками по гладкому металлу. Было видно, что ему нравится возиться с этими смертоносными железками.
До меня донесся легкий запах табака – наш капитан забил трубку.
Экипаж наслаждался приключением! Делать нечего – я снова устроился поудобнее, достал бинокль и вслед за остальными стал изучать окрестности. Нам оставался час до того момента, как надо будет сворачивать домой.
Саша уже справился со своей морской болезнью и завел спор с Олей о том, как искать пропавшие суда.
- Акваланг, - убежденно настаивал на своем наш пулеметчик, - дополнительно подводное ружье, прицел ночного видения, тепловизор. Будем постепенно так все прочесывать, а при появлении повышенной опасности аквалангист сразу же возвращается на борт.
- К чему такой риск? – Возражала Оля. – Поставим эхолот. Будем дрейфовать. Точно так же, как сейчас, включим запись маршрута, чтобы вернуться обратно. Либо придумаем ход систематического исследования.
- Кто знает, какое здесь дно? – Горячо аргументировал Саша, которому, очевидно, очень хотелось поохо-титься на местную живность. – На эхолоте может быть просто непонятно, что это – подводный риф, или зато-нувший корабль! Аквалангисту же достаточно нескольких секунд, чтобы разобраться!
- С такой морской фауной аквалангист будет съеден за эти же несколько секунд, дурья твоя башка, - терпе-ливо объясняла ему Оля. – Или ты хочешь сказать, что плаваешь быстрее, чем подобная тварь? – Кивнула она на корму, где покоился наш почивший гость.
Пока Саша придумывал ответ, я представил еще одно такое путешествие по Подземному Морю. Что и го-ворить, это были мысли с содроганием! Хотя даже я начал находить что-то романтическое в окружающем нас мире. Отзвуки старого прожектора на черной глади воды. Неестественно белоснежные сталактиты в скалах, похожие на застывшие потоки. Хлюпанье воды где-то вдалеке настораживало, но не внушало тревоги за свою жизнь. И было такой же частью антуража.
В отличие от неясного синего свечения где-то вдалеке. Я поднес бинокль к глазам. Прямо на водной глади было что-то вроде слабого гейзера – поток поднимался откуда-то снизу, как будто под водой держали огром-ную душевую лейку. Все это сопровождалось холодным голубым сиянием.
- Внимание, - сказал я негромко, но так, чтобы меня услышали. – Свет неизвестного происхождения прямо по курсу, немного левее.
Все вернулись на свои места. Я выключил прожектор, осторожно слез с крыши и тоже зашел в будку.
Рома заглушил мотор, и мы бесшумно, хотя и медленно, стали огибать непонятное голубое пятно. Лодка по инерции скользила по глади воды.
Я осторожно повернул выключатель света на прожекторе. Прошло еще какое-то время, прежде чем я убе-дился, что никто не вынырнул из голубой бездны позади, намереваясь растерзать нас.
- Фух, - вздохнул я. – Возможно, это всего лишь красивое природное явление. Не такое оно уж и злобное, это оз…
В этот самый момент до моих ушей донесся стремительно нарастающий свист, и по щеке царапнуло что-то ужасно острое. Единственное, что успел я заметить – это синий комок перед лицом. Я отшатнулся, едва не упав, и это спасло мне глаза – еще два таких же комка со страшной скоростью пролетели точно через то ме-сто, где секунду назад была моя голова. Скорее инстинктивно, чем сознательно, я сжался, отмахнувшись ру-ками, попав по чему-то маленькому и пушистому. Так быстро, как мог, накинул я на голову капюшон и спрыгнул с крыши. Сзади раздался треск, и в спине появилась острая боль – неведомые пернатые твари атаковали сзади, разрывая одежду своими стальными когтями (или клювами). В тот момент, когда я влетел в капитанскую будку, грянула пулеметная очередь – Саша, развернув установку, поливал из оружия стаю агрессивных синих птиц.
Они падали на крышу, палубу, за борт, но будто бы не кончались. Я подбежал к заднему окну и постарался хоть что-нибудь разглядеть. Как раз в этот момент один из этих летунов вцепился в край крыши, спасаясь от пулеметного огня, и я смог его разглядеть.
Это были попугаи! Синие попугаи с яркими желтыми глазами! Клювы и когти были темно-коричневого цвета, возможно, от глины. Он царапнул клювом по стеклу, и меня передернуло от громкого звука – было ясно, что он может укусить очень глубоко. Подобная стая легко могла разорвать человека на части.
Прижав руку к кровоточащей скуле, я обернулся в поисках аптечки. Оля уже нашла ее и протягивала мне упаковку ваты и пластырей «Чешский Лекарь».
Я вывернул голову и постарался посмотреть выше. Попугаи кружили вокруг луча света, но не разбивали прожектор. Саша стал стрелять все реже и более прицельно. Время от времени на него пикировал кто-нибудь из стаи, но ему получалось уворачиваться без особого труда. Видимо, эти летуны скверно видели, и у них хватало сообразительности не разбивать единственный источник света. Наконец, Саша стал стрелять совсем редко. Через несколько минут он бросил и это дело и тоже забежал к нам.
- Их слишом мало, и они очень юркие, - сказал он.
- Может, отключим прожектор? – Предложил Рома.
- Поможет ли? А что, если они будут преследовать нас дальше? – Возразил я.
- За каким дьяволом тебе вообще понадобилось делать его таким ярким? – Спросил Саша. – Это послужи-ло им отличным ориентиром! Ведь Ханна говорила нам даже не использовать вспышку!
- Было слишком темно! – Принялся я защищаться. – Мы и сейчас еле видим, куда плыть, а без него давно бы уже разбились о скалы!
- Сколько их осталось? – Спросила Оля.
- Трудно сказать точно, - ответил Саша. – Около 12-15, кажется.
- Отвлечем их,- решительно сказала она. – Они хорошо видят только там, где горит свет. Этим и восполь-зуемся.
Оля взяла два ярких фонаря включила их, связала изолентой и засунула в плотный прозрачный пластико-вый пакет. Надула его и плотно завязала так, чтобы получился шар.
- По моей команде, - повернулась она к мужу. – Выключай питание на корабле. Прожектор должен пере-стать их приманивать.
- Ты же понимаешь, как это антиэкологично? – Проворчал Рома.
Не удостоив его ответом, она надела еще одну куртку для плотности, перчатки и подошла к двери.
- Один… Два… Давай! – Скомандовала она.
Рома щелкнул рубильником. Оля стремительно выскочила из будки.  В один прыжок она оказалась перед пулеметом и через секунду резко кинула пакет с фонарями через весь баркас далеко назад. Попугаи, поначалу метнувшиеся к ней на свет, резко развернулись, и, как стая рыбок, устремились за светящимся объектом.
Капитан дал полный вперед, и мы устремились прочь от этих синих коршунов. Через минуту я осторожно вышел из будки. Позади, словно мухи у уличного фонаря, кружили над водой попугаи.
- Жаль, что за это нам не заплатят, - сказала Оля. – Если за каждого такого воробья давали хотя бы по дес…
Под стремительный свист один из крылатых чертей появился из ниоткуда, явно целясь ей в голову. Ольга стремительно крутанулась вокруг своей оси, одновременно взмахивая рукой с зажатым в ней ножом. Раздался неприятный звук, и попугай шлепнулся о палубу, источая небольшой фонтанчик крови.
- К черту новую духовку, - сказал я. – Буду готовить на костре, только поехали уже отсюда.
- Топлива еще минут на 40 хода вперед, - сказал Роман. – Предлагаю повернуть направо, и, делая неболь-шой крюк, возвращаться назад. Так мы не встретимся во второй раз с теми же препятствиями.
- Но можем встретиться с новыми, - угрюмо заметил я.
- Давай, взбодрись, - кинул мне термос с кофе Саша. – Все будет нормально. Ты же видишь! Нам фартит! Возьми с собой пару этих милых пташек, запечешь в новой духовке! Как тебе? Я бы съел половину, а то и це-лого!
- Нет, спасибо, - скрутил я крышку с термоса. - Я вегетарианец.
Но сложно было спорить, когда мы забрались уже так далеко. Мы поплыли обратно, забирая чуть вправо. Вскоре прожектор высветил прямо по курсу скалу с огромным коридором. Роман, не сворачивая, направил корабль прямо туда. Выглядело не слишком безопасно, но я доверял нашему рулевому.
В то время, пока мы плыли по подземным коридорам, Саша ходил по палубе и сбрасывал останки злобных попугаев в воду. Прошло не более 3-4 минут, как я услышал громкий всплеск сзади. Я повернул прожектор и посветил на воду позади кормы. В темноте были видны плавающие на волнах птичьи трупики. На моих глазах из воды поднялась огромная рыбья голова, которая проглотила один из них, медленно скрывшись под водой. Достаточно медленно, чтобы я мог заметить на ее зубастой пасти огромные… усы.
Видимо, он почуял запах крови. Немудрено – за последние часы наш транспорт был щедро облит духами из гемоглобина! Кажется, больше никто из экипажа не обратил внимания на нашего нового попутчика. А у меня уже не было сил поднимать панику. К счастью, все обошлось. Я устало смотрел, как усатое страшилище обе-дает, пока он не исчез окончательно. Думаю, при желании он мог бы доставить нам определенные неприятно-сти, особенно, если был не один. Эта рыбина была порядка двух с половиной метров в длину, и размерами с небольшого теленка!  Хорошо, чтоб остальные ничего не заметили. А то еще, чего доброго, решили бы за ней поохотиться.
Я закрепил освещение и спустился с крыши вниз, чтобы проверить, куда мы выплываем. Мы шли прямо по направлению к порту! Скоро должна была показаться огромная, метров 80-90, каменная арка, через которую мы вошли в эту часть водного массива. Возможно, Саша была прав? Удача сопровождает тех, кто в море?
Час-полтора до конца топливного бака.
Не могу похвастаться орлиным зрением, но вскоре я приметил едва различимые в темноте контуры гигант-ского каменного прохода. И, когда в голове уже выстроился заказ в ближайшем ресторане, я услышал то, что успел начать ненавидеть за сегодняшний день.
Глубокий, низкий, очень громкий всплеск.
Ярость, охватившая меня, не поддавалась описанию. Нет ничего, что приводило бы меня в бешенство сильнее, чем обстоятельства, мешающие трапезе по расписанию. Я бы отдал все на свете, чтобы прожектор в моих руках превратился в огромную ракетницу!
Я стал искать источник звука. Но в том ли месте мы находились? Где тот островок с корягами, который должен был быть справа от нас?
Ужасная догадка поразила меня, когда лихорадочно прыгающее пятно света прожектора осветило некое движение на воде. Мой уровень воинственности стал резко сокращаться. И уж вконец осмирел я, когда увидел огромный темный пласт материи на воде. Тот самый островок…
То, что вначале я принял за коряги, стало длиннее в несколько раз. Из-под воды виднелось еще несколько пар таких же не то рук, не то щупалец. Больше всего это напоминало огромный лес. И даже в моих худших кошмарах не видал я подобного.
Огромные стволы-щупальца накренились, и это создание показалось над водой. Он был размером с не-скольких китов. Громадная глыба мяса. Окрас колебался от бежевого до багрово-коричневого. Спереди было что-то похожее на морду, но он настолько вселял страх, что вообразить можно было что угодно. У него было несчетное количество черных пузырей-глаз разных размеров. И около десятка длинных щупалец, каждое из которых заканчивалось уродливой круглой шишкой.
Никому из нас не нужно было что-то говорить, или выдвигать предложения. Мы просто пытались уплыть от этого векового Монстра, но на хилом баркасе это представлялось невозможным. Кажется, он просто давал нам немного отплыть, чтобы потом настигнуть в один момент. Вдалеке, совсем вдалеке виднелся свет пирса. Роман поставил курс на него и побежал в трюм.
- Я попробую увеличить мощность! – Крикнул он нам.
Но вот щупальца покачнулись. Динозавр двинулся за своей добычей.
- Краб! – Вдруг крикнула Оля. – Сбросьте ему краба!
Я и Саша бросились к крану. Я включил лебедку, и туша, еще недавно казавшаяся мне такой большой, ста-ла медленно подниматься с палубы, зацепленная крюком.
Слишком медленно! Он успеет порвать наше суденышко на полоски, прежде чем мы задобрить его. Разум, стимулированный страхом, напомнил мне, что рядом со штурвалом стояла канистра с бензином. Едва не спо-ткнувшись, я устремился туда, схватил ее и выбежал обратно. Судя по весу, она была полна как минимум на-половину. На бегу отвинтив крышку, я подскочил к бортику у кормы и принялся лить бензин на воду. Рядом Саша уже приготовил ракетницу. Когда последние капли покинули канистру, он точным выстрелом отправил красный огонек на край бензиновой ленты.
На воде вспыхнул огненный шлейф, осветив чудище, которого испугался бы сам Ктулху. Ослепленный яр-ким светом, он немного замешкался, И под раскатистый низкий рев колыхнул по воде своими конечностями, мгновенно погасив огонь и подняв облако брызг.
Мы выиграли немного времени, но, разумеется, разозлили его. Он явно стал плыть быстрее!
Вдруг Саша резким ударом ноги остановил лебедку.
- Ты что вытворяешь?! – Заорал я.
- Подожди! – Помчался он к носу. Он приволок одну из своих сумок, открыл ее и достал… две сорокамил-лиметровых гранаты. Кинув гранаты мне, он достал еще одну и засунул все в широко раскрытую крабовую глотку.
Когда тело краба почти поднялось на необходимую высоту, мы начали поворачивать кран. Но расстояние между нами быстро сокращалось. Я не был уверен, что нашего преследователя удовлетворит краб. Кажется, ему приглянулись именно мы.
Неожиданно мотор взревел. Запахло чем-то паленым, и баркас резко увеличил скорость. Рома заставил двигатель работать мощнее!
Я нажал кнопку на лебедке, чтобы сбросить цепь. Но тут меня ожидал сюрприз. Туша дернулась, но оста-лась висеть! Очевидно, многострадальный кран заклинило! Подняв глаза наверх, я убедился, что разъем, державший цепь с крюком, на котором висела наша добыча, раскрылся не до конца. Но, прежде чем я успел предпринять какие-то действия, что-то пролетело сзади, с металлическим звуком лязгнуло по цепи, и краб по-летел в воду. Разъем был свернут, но раскрылся. Все произошло быстро, но я успел заметить пролетевший предмет. Это был строительный молоток.
Позади, в дверях капитанской будки, стоял перепачканный маслом Роман. В одной руке у него была сумка с инструментами. Другой он потряхивал, как после броска тяжелым предметом.
Саша зачем-то достал телескоп. Потом большой барабан, рукоять... и собрал из всего этого ручной грана-томет MGL.
Тем временем, морской исполин приблизился к нашей приманке. Огромное морское чудовище лишь на мгновение замедлило ход, чтобы подцепить тело краба своими щупальцами. Видимо, на их концах находилось что-то вроде присосок, через которые он питался.
Наш артиллерист быстро прицелился (телескоп на поверку оказался стволом) и послал гранату точно по центру, прямо туда, где у монстра должен был находиться нос.
- Ложись! – Крикнул он, первым бросаясь на палубу.
Я падал на доски уже под звуки взрыва, который сменился еще одним, куда более мощным. Даже рев ги-гантской твари был заглушен этим грохотом. Нас обдало жаром взрывной волны. Стекла будки разлетелись вдребезги. Оглянувшись, лежа на палубе, я увидел, как монстр пытается потушить свои щупальца, похожие на деревья, подожженные молнией.
Он был жив. Но сейчас ему явно стало не до нас. Мы уплывали от него к причалу.
Когда мы выплыли из каменной арки, явно появилось ощущение того, что тот, другой Мир, остался за ней. Как будто дверь в другую реальность. У нас осталась карта нашего путешествия, информация об исследован-ном секторе и кое-какая видео- и фотосъемка. Еще мы запихнули в герметичные термоконтейнеры пару дох-лых попугаев.
Также я бы сказал, что у нас осталась половина баркаса.
На самом подходе двигатель стал кряхтеть и быстро умирать, так что подплывали мы уже на холостом хо-ду. Но вообще, разломанная лодка не казалась мне сейчас трагедией.
Кое-как пристав к пирсу, мы вывалились на причал. Посмотрев на нас, невозмутимый клерк в магазине не-торопливо доставал медицинские товары на прилавок. Оля, наш опытный медик, осмотрела его выбор и взяла кое-что в дополнение к своему докторскому чемоданчику. Никто из нас не получил серьезных травм. Даже мне не нужно было накладывать швы. Синяки, ссадины – не более того. Купив воды, мы немного умылись и двинулись наверх.
Cat eye

Последний приход Мариенберга


Я проверил время на тусклом зеленом экране магнитолы. Они показывали 18.20.

Закат Солнца в этих местах ожидался в 18.23.

- Да они спешат, - сказала Оля.

Голос ее звучал уверенно, и я подумал, что мы, возможно, все же выберемся отсюда. Саша закончил настройки GPS в навигаторе и отключил его, экономя заряд. Я доел последний кусок пирога и вышел из машины.

Подъехать к церкви оказалось непросто – больше часа мы кружили вокруг нее на расстоянии 300-500 метров, норовя увязнуть в какой-нибудь канаве. Храм, казалось, не хотел, чтобы мы раскрыли его тайны и не подпускал нас. Наконец, совсем заплутав, мы чудом нашли дорогу, не представляя, однако, как ехать назад. Церковь встретила нас враждебным ветром и холодной вязкой землей, по которой было тяжко ступать. Шагов было не слышно… Слово что-то под землей тянуло к себе все, даже звуки.

Колония Мариенберг была основана немецкими католиками в 1860г на левом берегу Большого Карамана. Само слово «караман» восходит к тюркскому языку и означает «шаман». Во времена Татаро-Монгольского Ига у истоков Карамана жили жрецы, приближенные к великому хану Тэмуджину. Берег служил им местом проведения обрядов, и местные боялись подходить к реке. Считалось, что в ней живут демоны. После освобождения от захватчиков эти места пустовали, и все, что осталось напоминать о былых временах – это название когда-то бурного, а теперь довольно скромного потока.

Так продолжалось до манифеста Екатерины Великой, когда переселившиеся немцы основали здесь колонию Мариенберг.

- Каменная римско-католическая церковь была построена в 1877г, - вслух читала Оля распечатку текста, пока я заканчивал фотографировать. – Деревянная церковь Успения Святой Марии, 1870г, сгорела во время вспышки массовой истерии. Официальная причина истерии – хлеб из испорченной спорыньей пшеницы.

Я снова взглянул на часы. 18.14. Мы отсняли все, что было нужно, поэтому я открутил спектральный фильтр и стал собирать штатив. Приходилось поддерживать объектив, чтобы ветер не опрокинул его, поэтому я не смотрел в фотоаппарат, а щелкал не целясь. Рома завел машину, открыл капот и стал проверять двигатель. Ветер меж тем стал завывать выше на кварту.

- Кирпичи для новой постройки немцы делали сами, воду брали из ближайшей реки, - продолжала Оля, повысив голос. - Деревья срубали вдоль берега, потому как были отмечены их удивительная прочность и другие качества. Например, доски, сделанные из сердцевин, обладали слабым пряным ароматом, и имели очень красивый цвет с багрянцем. Деревянная церковь была целиком построена из этого дерева. Во время строительства зарегистрировано несколько десятков несчастных случаев со смертельным исходом. Кроме того, - добавила она, - согласно данным немецкой разведки, было несколько смертоубийств. Опять-таки среди строителей.

- По причине? – Бесстрастно спросил Саша, включая навигатор и подключаясь к спутникам.

Оля неопределенно пожала плечами.

- Поспорили, как нужно строить! – Ответил за нее Рома. Он закрыл капот и натягивал перчатки.

- Поселение преследовали несчастья – неурожай и частые вспышки болезней. Однажды ночью деревня пробудилась от начавшегося пожара. Горело сразу несколько домов. В эпицентре пожара была злосчастная церковь. От огня не спасало ничего. Однако под утро распространение возгорания все же удалось остановить. После чего было обнаружено, что церковь не только уцелела, но и осталась абсолютно невредимой.

Наконец, мы собрали вещи, сели в машину и отчалили. Саша занялся постройкой маршрута.

- Неожиданно обнаружилось, что двери храма заколочены изнутри, – дочитывала Оля свои записи. Это было действительно отлично составленное досье, делавшее честь любому исследователю. -  Когда их взломали, то первое, что увидели натерпевшиеся поселенцы – обгоревшие тела в молитвенном зале. Плюс одно у алтаря – священник… На стенах, углем, были нанесены тюркские символы. После краткого обследования стало ясно, что находящиеся в церкви подвергли себя самосожжению. Что примечательно, - добавила Оля, поднимая ворот куртки, - все, кто совершили суицид, жили в домах рядом с храмом – тех самых, которые горели. Несмотря на то, что люди поджигали себя прямо посреди деревянных скамеек, дерево не пострадало.  Только багрянец на них потемнел, как будто от воды…

- Я не знаю, куда тут ехать, - сказал вдруг Рома.

Мы стояли у развилки на три направления. Саша посмотрел на карту.

- Здесь нет утвержденных дорог, - сказал он. – Даже карты Генштаба ничего не показывают. Шоссе в направлении прямо. Езжай туда.

Мы двинулись прямо, лелея надежду на светлое будущее сегодняшнего вечера. Неожиданно ветер за окном взвыл с утроенной силой, и машину стало немного шатать из стороны в сторону. В разговоре повисла пауза. Чтобы как-то себя отвлечь, я достал фотоаппарат и стал просматривать фотографии.

Ничего особенного, обычное фото. Нет на них того чувства внутренней дрожи, которое вдыхаешь вместе с тяжелым воздухом. Церковь, как церковь. Только люди рядом с ней пропадают уже не первый год.

Первый пропавший без вести числится в 1921 году - священник из соседней немецкой колонии. Еще двое – в 1933.  Потом в 1943. Хотя кто его знает, что тут было во время войны.

Сначала люди пропадали примерно раз в 10-12 лет. Потом раз в 7-8 лет. Последние несколько пропали в  2005, 2008, 2010, 2012, 2014. В 2014 пропало четверо. Почти все – жители деревень неподалеку. Часть просто проезжала мимо в неудачном месте. Согласно собранным данным, все исчезновения происходили после заката Солнца.

Т.к. церковь была католической, то, соответственно, находилась под юрисдикцией Папы, с точки зрения политики Поддержания Мирового Баланса. В Рим полетели обвинения. И вот Ватикан уже рассылает на почту всем участникам Программы Равновесия предложение поучаствовать в решении этой проблемы. Программа Равновесия подразумевает, что вы, либо добровольно, либо за установленную оплату принимаете участие в предложенных мероприятиях. На данный момент в Программу включились православие, католицизм, протестантизм, иудаизм, ислам и буддизм.

Принималась любая помощь. В этот раз наиболее активных ожидало щедрое вознаграждение от католиков.

А нам как раз нужна была новая машина, чтобы добраться до следующей точки на нашем маршруте – печально известной деревни Логиновка.

Только я припомнил, как мы оказались в этом гиблом, так я уже называл его про себя, месте, как раздался стук, машину тряхануло, и мы медленно осели.

- Проклятье! – Прогрохотал Роман.

Мы выглянули в окно. Солнце уже практически скрылось за горизонтом, но было прекрасно видно, что мы увязли в жидкой грязи, и продолжаем медленно погружаться!

- Быстрее, нужно всем вылезти из машины! – Заорал я.

Мы все открыли окна и стали вылезать на крышу, а потом, с разбега по капоту, перепрыгнули на твердую землю перед машиной. «Гетц» прекратил погружение, однако его засосало на уровень примерно до середины дверей. Это был провал.

- Еще только 2015, - с робкой надеждой сказал Саша, - может быть, им пока больше не нужно?

- Я бы не стала это проверять, - ответила Оля. – Но ты, конечно, можешь тут остаться, если очень хочешь.

Саша не ответил, но по его лицу я понял, что он не готов ставить этот эксперимент.

Вокруг не было никого. Мы не могли пройти сквозь грязь обратно, и нам совсем не улыбалось идти вперед – до ближайшего населенного пункта было 88 километров по трассе. А ведь еще надо было до нее добраться… По пути нам встречались деревни, но местные, все, как один, закрывали ставни и двери, когда мы проезжали мимо. Они боялись, что мы можем совершить непоправимое. Возможно, они были правы насчет нас. Ясно одно – они нам не помощники.

А Солнце, меж тем, явно зашло.

- Вариант у нас только один, - сказал Рома. – Нам придется вытаскивать себя самим.

- Как??? – Спросил я, пораженный его решимостью. – Мы ж не барон Мюнхгаузен!

- Я достану канат, - ответил он. – Присоединим его и будем тянуть. А Оля – она самая легкая – сядет в машину и будет газовать.

Не говоря больше ни слова, он разбежался и одним махом перепрыгнул не меньше 3х метров до машины, приземлившись на капот. «Гетц» вздрогнул и еще немного погрузился. Мы тоже вздрогнули, и, онемев, смотрели за смельчаком. А тот залез на заднее сиденье, свернул спинку кресла и достал оттуда тросс. Через несколько секунд он уже был на капоте, наклоняясь и ввинчивая крюк для каната. Привинтив, он подсоединил канат, и, взявшись за конец, перепрыгнул к нам.

Он крепко обнял жену. Они ударили кулак о кулак, и Оля, разбежавшись, повторила его прыжок. Не знаю, как это у нее удалось, только она на одном движении уже оказалась в кабине машины. «Гетц» слегка тряхнуло, но дальше он погружаться не стал. Видимо, дошел до твердой земли.

Тем временем я оглядывался по сторонам, напрягая зрение в расстилающихся сумерках. Возможно, это было мое разыгравшееся воображение, но мне показалось, что среди деревьев то тут, то там я видел некое движение.

- Пора, - сказал Рома.

- Дайте я, - ответил ему Саша.

Он подошел, расправив плечи, и схватился за канат своими мощными руками, оставив мне и Роме коротенький хвостик. Все взялись как смогли и…

Машина не сдвинулась с места. Мы напряглись изо всех сил, раскачивая ее из стороны в сторону, но она глубоко засела в трясине. Так прошло минут 15, и, наконец, «Гетц» стал потихоньку реагировать на наши ужимки, понемногу, по сантиметру-два, продвигаясь вперед.

- Сильнее! Сильнее!! – Как гром, командовала нам Ольга. – Да вы просто бабы какие-то, а не путешественники!

Я уже был готов рухнуть, обессиленный, как вдруг Саша, взревев, как бульдозер, изо всех сил дернул на себя канат, и машина выехала из трясины. Я и Рома запрыгали, роняя слезы радости, а Саша лишь скупо улыбался, довольный собой.

- Смотрите! – Крикнул я, не веря своим глазам.

Совершенно сухая земля вокруг «Гетца» стала чернеть на глазах, превращаясь в трясину. Задние колеса уже немного опустились. Мы влетели в машину и тронулись с двойной скоростью, уже практически по темноте.

Мы ехали молча, только Саша время от времени говорил, глядя в навигатор: «вправо», «влево», «прямо».

Вдруг мы остановились.

- Что такое? – Спросил нервно я.

- Какой это дорогой мы должны ехать? – Спросил в ответ Рома.

Асфальт впереди резко обрывался. После него начинались чудовищные переплетающиеся ухабы, словно вырезанные следами огромных колес.

- Это был короткий вариант, - ответил  Саша. – Либо ехать прямо, либо возвращаться дорогой мимо Мариенберга…

Не говоря больше ни слова, Рома дал газу. Мы кое-как проехали пару километров, пока, наконец, дальше двигаться не стало попросту опасно. Фары не давали нужного освещения, мы вполне могли снова увязнуть.

Была необходима разведка.

На всякий случай я взял из багажника стеклянную бутылку, налил в нее немного бензина из канистры «про запас» и заткнул носовым платком. Держа этот коктейль в одной руке, а фонарик – в другой, я двинулся вперед.

Долго идти не пришлось. Неожиданно, в одно мгновенье, метрах в 30 передо мной вырос темный силуэт. Свет фонаря его совершенно не освещал, а, скорее даже, давал тень. Я нерешительно остановился, меня объял страх.

- Заплутали, сын мой? – Ласковым голосом с легким немецким акцентом спросила фигура.

- Никак нет, святой отец, - с легким поклоном сделал я шаг назад, щелкая зажигалкой. Подбросив перед собой бутылку, я стремглав кинулся прочь. Позади вспыхнуло пламя. До машины оставалось всего метров 30, когда я услышал хлопанье крыльев, и моей головы один, другой, третий раз коснулось что-то сухое и легкое. Когда я плюхнулся на сиденье, одно ухо у меня кровоточило.

- Похоже, прохода нет, - сказал я. – Вертаем взад.

Рома, с предельно возможной скоростью, развернулся, и мы двинулись в обратном направлении.

Без мазы упоминать об этих летучих мышах, подумал я. Бедняга довольно скоро сам увидит их во плоти.

Перед развилкой на Мариенберг мы свернули в жилой поселок и поехали в объезд. Ни одного окна и двери не отворилось, когда мы проезжали мимо. Огромная луна бросала холодный свет на деревню. Я хотел было сфотографировать несколько особенно живописных построек, но внутренний голос сказал мне, что на сегодня съемки довольно. Так что я просто включил фотоаппарат и снова стал просматривать фотографии, пока мы ехали до ближайшей заправки. Сейчас я смотрел на них уже чуть-чуть по-другому. Как будто смотреть на книгу и знать, что скрывается под ее обложкой.

- За такое Ватикан должен сразу жертвовать на новую машину, - сказала Оля, когда мы добрались до заправки и сели выпить кофе.

- На выбор! – Добавил Рома. Промокнув салфетку в стакане с водой, он аккуратно оттирал капли грязи с ботинок.

- А у меня среди родственников есть немецкие переселенцы, - сказал вдруг задумчиво Саша, глядя куда-то вдаль.

- Надеюсь, не из деревни Мариенберг, - ответил я ему, еще немного постукивая зубами от пережитого. – Стремная родня, Саня.

- Вы как вы думаете, что нужно церкви? – Спросил Рома.

Все дружно отхлебнули кофе.

- Еда, - сказала Оля.

- Мировое господство, - сказал я.

- То же, что и каждой церкви, - ответил уверенно Саша. – Паства.

Допив кофе и съев бутерброд, я почувствовал, что готов провалиться в сон. Вскоре мы двинулись домой, одновременно прикидывая в уме рапорты в Рим.

Удивительное чувство! Светофоры, привычные улицы с освещением, асфальтированные дороги, магазины, рекламные щиты – как же странно было оказаться в цивилизации! Прошедшая поездка казалась самым настоящим сном. Мне уже и самому не верилось, что все это было взаправду.

Что где-то там, где кончается свет, есть дороги, которые ходят кругами.

Или ветер, который играет на вас, как на саксофоне. Или снег, скрывающий мерзлую тягучую землю, цепляющую за ноги.

Или церковь бывшей колонии Мариенберг. В которой все еще открыт набор прихожан.

Deadman

Призрачный блик на зеленой бутылке


Yesterday upon the stair
I met a man who wasn’t there
He wasn’t there again today
Oh, how I wish he’d go away

- William Hughes Mearns
"Antigonish"

 Легкая пленка сизого дыма станцевала перед моими глазами и пропала из поля зрения. Однако реакция Джима была незамедлительной. Я даже не заметил, как он это сделал, но в следующую секунду оно было под пластиковым колпаком. Но вечно так продолжаться не могло.
  - Что делать, Джон?! – Вопил он. – Скорее, скорее, нужно сделать хоть что-нибудь!
 Питер вынырнул из дальнего края коридора, пошатнулся, увидев подпрыгивающего Джима, и пропал опять.
- Я принесу лазеры! – Крикнул он перед тем, как исчезнуть в темноте.
 Побежал за инструментами, догадался я. Не могу сказать, что вспоминаю это с гордостью, но я оцепенел. Все происходящее словно сковало мне руки с ногами, а на голову надело свинцовую маску, предварительно приклеив язык к небу. Что мог поделать я в такой ситуации? Что могли поделать все мы?
 Медлить было нельзя. Помощь не поспевала, и Джим положился на свои инстинкты. Он быстро отпустил руку, и в следующий момент приложил голову к пластиковому горлышку. В этот момент мое тело на секунду окончательно потеряло контроль над собой, и я чуть не свалился.
 - Какого… хрена… ты делаешь? – Выговорил все же я, вытаращив глаза на выпрямившегося Джима, имевшего вид немного сконфуженный. – Мы так не поступаем, черт подери! Это не то, чем мы занимаемся! – Я настолько овладел собой, что даже смог подняться и теперь размахивал руками, все более распаляясь. – Это абсолютно не по уставу! Мы не скуриваем эти проклятые привидения, мы их ловим! Ловить - наша работа, а не скуривать! По-моему, это не так сложно запомнить!!
 Тут я заметил Питера, уже стоявшего рядом с инструментами и огорченно и печально смотревшего на пустую бутылку.
 Не помню, сколько мы так простояли, глядя друг на друга. Нам больше нечего было здесь делать. Работа, хоть и не должным образом, была закончена.

 Тонкие черные тени вытягивались на окне. Зябко кутаясь в свой серый свитер и вдыхая теплый дым сигареты, я отвел взгляд и посмотрел на Питера, который развалился на стуле в своем стиле – вытянув ноги и уставившись в одну точку. Было очень тихо, и мягкий полумрак нежно сливался с сигаретным дымом и черной рябью на шторах. Осенняя прохлада пробралась внутрь дома и внесла свои правила в его жизнь. Лишь красно-оранжевые тлеющие угольки на концах сигарет бросали редкий контраст с медленной засыпающей дымкой, пронизывающей все рядом с нами.
Я отпил безвкусного чая.
 - Вчера ты слишком долго возился, - сказал я. – Где ты был?
 Питер, нахмурившись, посмотрел на меня.
 - Что? Вчера? Возился с чем?
 - Когда мы накрыли в обеденной колпак, - ответил я. – Ты как будто ушел на вечность, а инструменты были от тебя практически в двух шагах.
 - Я не понимаю тебя, - недовольно пробурчал он в ответ. – Я все время был здесь.
 Я не стал спорить. Мы вообще не говорим о работе в свободное время, и мне не стоило нарушать это правило. Я размеренно пил остывший чай, раздумывая о том, как следует поступить в следующий раз.

 

- Так дело не пойдет, - разряжая пистолеты, заявил Джим. – Совершенно необходим план.
 Мы все еще были слегка под напряжением после очередной работы, но чувствовали, что сейчас самое время уточнить детали. Пока что чувства еще не поблекли, и мы имели шанс составить проект на будущее, не упуская важных частей. Вокруг стола витал характерный запах, имеющий даже некоторый привкус - вроде бы и горечи, но в тоже время слабого раствора соли.
 Питер достал бумагу и приготовился писать.
 - По-моему, первый пункт очевиден, - мимоходом заметил он.
 Под пунктом номер 1 он записал: «Захват привидений в бутылки и опыты над ними лазерами». Возражений ни у кого не было. В конце концов, на тот момент все мы справедливо считали, что в этом и состоит наша первоочередная задача. Начальные идеи и направления редко оказываются верными, но не в этом их смысл. Они нужны для того, чтобы начать движение, и впоследствии, скорректировавшись, найти верную дорогу. Но это вовсе не отменяет их добросовестное исполнение.
 - Считаю, надо внести поправку, - глубоко вздохнув, добавил Джим. 
 Питер поднес руку к бумаге и вопросительно посмотрел, подбадривая Джима говорить.
 - «Ни в коем случае не скуривать привидения», - твердым голосом продиктовал тот.
 Это был храбрый поступок. Жизнь без ошибок невозможна, но если ты их осознаешь, то можешь избежать. Однако порой необходима недюжинная смелость, чтобы признаться себе в своей ошибке. Смелость – подобно скальпелю хирурга, нужна для прекращения болезни, именуемой заблуждением.
 Итак, было постановлено больше не скуривать привидения.
 Как и все в мире на тот момент, второй пункт нашего манифеста нам казался очевидным. Чтобы успешно вести дела, не нужно забывать про боковой фронт, и вовремя поднимать те аспекты, которые казались ранее ненужными.
 2й пункт гласил: «Сжатие дерева».
 В противоположность тусклому дню, обстановка была на редкость яркой. От непривычки у меня начали болеть глаза, хотя это, возможно, было следствием долгого отсутствия сна. Не было слышно тишины, дом явственно не спал. Были слышны щелчки, и мягкие поскрипывания щекотали мне уши. Шорох ручки, которой Питер выводил наш Манифест, почему-то напоминал мне хлюпающие звуки, которыми сопровождается разрезание волн носом корабля. Нас окружал не воздух, но накаленная сеть, малейшее движение в конце которой отдавалось во всех ее точках. Казалось, я видел нити, которыми связан кислород вокруг нас, и ее горячая легкость растягивала легкие, вдыхая в мои капилляры энергию.
 «Ни бледные, ни румяные», осталась приписка внизу.

 По телевизору шли «Космические приключения ковбоев», кажется, новые серии. Расположившись в гостиной, мы достали пиво из холодильника, поставили на облезлый стул металлическую пепельницу, и уставились в экран, время от времени перебрасываясь неосмысленными фразами. Единственная лампочка, висевшая на шнуре, моргала, выкладываясь из последних сил, и было ясно, что вскоре она перестанет давать свет. После того, как все пришли к выводу, что нам необходима небольшая передышка в работе, мы решили не напрягать себя попусту. И хотя наша штаб-квартира была не похожа на островной пляж, никто из нас не испытывал желания выезжать куда-то из мегаполиса. 
 - Смотри-ка, отличная шляпа, Джим, - бросил Питер, отхлебывая пиво и выдыхая затем густое облако дыма. – Как в раз в твоем стиле, только не хватает розовой ленточки.
 - Помню, последний раз я видел розовую ленточку на чудной коробке из-под губной помады, которую ты заказывал, - открыв глаза и перестав похрапывать, отозвался Джим. 
- Это была не губная помада, а новый образец уловителя ЭМП, - нахмурившись, сказал я. – Совершенно необходимый инструмент в работе, по крайней мере, для профессионалов.
- Ах, - вздохнул Джим, доставая сигарету из пачки, - а, значит, надувные куклы в шкафу – прототипы для отрабатывания приемов охоты? 
 Я не стал отвечать. В конце концов, кто виноват, что все в этом мире так похоже друг на друга?

 
Яркий блик на зеленой бутылке ударил меня по глазам, и я зажмурился, но не разжал руки. Когда я открыл глаза, привидение исчезло, оставив мне на прощанье холод во вспотевших ладонях. Морщась от рези в глазах, я, качаясь, вышел из комнаты и пошел дальше по коридору. Джим и Питер были где-то в восточном крыле. 
 Опираясь на деревянные перила, я медленно передвигался на север, когда из комнаты напротив показался Джим. Махнув ему рукой в ту сторону, куда надо было идти, я прислонился к стене. Джим на секунду задержал на мне взгляд, но потом достал оружие и быстрым бесшумным шагом пошел в направлении, которое я показал. Меня же трясло. Кажется, нервная система испытала тяжелую перегрузку, и теперь приходила в себя. Все же я старался ковылять дальше. Вскоре меня обогнал Питер. Судя по его виду, на него обрушился потолок, но, кажется, он справлялся лучше, чем я. Вдруг перед глазами пробежала цепочка разноцветных атомов, и до ушей донесся звук моего собственного падающего тела.
 Не знаю, когда я пришел в себя, судя по ощущениям, это было всего спустя несколько минут. Голова грозила расколоться напополам, а ноги и руки передвигались в направлениях, выбранных случайным образом. Мне стало страшно, и, напрягая мозг до лопания капилляров, я пополз дальше, ежесекундно моргая глазами, которые застилал пот. Наконец я увидел своих компаньонов. Они выходили из дальнего зала рядом с лестницей. 
 - Бодрый вид, Джон, - приветствовал меня Питер, отряхивая волосы от побелки. – Пожалуй, самое время съесть пару вафель с кока-колой.
 - Да, - прохрипел я. – Мне кажется, я только что увидел себя изнутри, поэтому мне срочно нужно изменить мой химический состав.
 Дрожащими руками я достал сигареты.

 Было уже давно за полночь, когда мы сидели на кухне, выпивая после очередных пустых будней. Бесконечная осень лилась сырыми облаками по небу, и окна безучастно смотрели на пустые переулки нашими глазами. Работа убивает нас, но безделье, по своей сути, является той же самой смертью. Скуривая одну сигарету за другой, я отпускал свой разум размышлять, но он, метаясь по пустыне безысходности, возвращался ко мне ни с чем. Вытянув ноги, Питер выводил тоскливый мотив на губной гармонике, заставляя уши леденеть. Из кабинета Джима доносились ноты льва, ходящего по клавишам пианино. Перебирая струны плохо слушающимися пальцами, я заставлял гитару кашлять глухими звуками, окрашенными в темно-пепельные тона.
  Я поставил завариваться чай, достал пепельницу и чиркнул спичкой, прикуривая. Гармоника Питера отозвалась на это действие трелью, которая, как минимум, желала мне тяжелую болезнь. Старый облезлый плакат на стене изображал улыбающегося солдата, который показывал раскрытую ладонь, рядом с пальцами были надписи: TANKS, PLANES, GUNS, SHIPS. Вверху и внизу были надписи: good news from home – more production. 
 Вошедший Джим обернулся, и, посмотрев на этот плакат, сказал:
 - Кстати. Надо написать письмо в центр. Пусть вышлют побольше продукции. Для поддержания нашей работоспособности.
 - Да, - сказал я, отхлебнув чая. – Жизнь не должна стоять на месте.
 И даже гармоника согласилась, ответив нам пением заходящего солнца.

Cat eye

Хранитель Табака



В любой стране, в любом городе отправляйся в любой магазин, где продают что-нибудь, связанное с курением. Подойдя к работнику магазина, попроси встречи с тем, кто называет себя Хранителем Табака. Помолчав, сотрудник скажет тебе, что он может связать тебя с начальником поставки. Не соглашайся, иначе ты попадешь туда, где тебя долго и очень медленно будут кромсать на маленькие ломтики, предварительно заклеив рот и глаза, и ты сам превратишься в то, что так любишь покурить по вечерам в кругу друзей, имена которых ты забудешь навсегда, как только тебе отрежут твои губы. Вместо этого повтори свою просьбу. Работник достанет пистолет и направит его тебе в лицо. Не отворачивайся, потому что тогда он застрелит тебя. Смотри прямо в дуло, и через некоторое время работник скажет: «Курить вредно, вам лучше бросить, если не хотите умереть. Впрочем, вас это все равно ждет».
После этого он откроет дверь за своим прилавком, и поведет тебя длинной лестницей вверх. Не смотри по сторонам. Считай ступеньки, ты должен пройти 799 ступеней, и встать на месте. Если ты пройдешь хотя бы одну, или посмотришь в сторону, ты будешь идти по этой лестнице вечность, пока тебя не сменит другой неудачник, но произойдет это не раньше, чем через 1004 года. Если ты все правильно посчитал, то работник через несколько ступеней развернется и вернется к тебе. Он повернется и откроет дверь. Тебе нужно войти в нее. Когда дверь закроется, ты увидишь, что стоишь на краю пропасти, дно которого выглядит белым от скопившихся там костей. Глубина, на которой находится дно, так далеко от тебя, что ты не смог бы ее разглядеть. Ты должен прыгнуть вниз, но если ты сделаешь это со страхом, твои кости пополнят эту бездну. Если ты прыгнешь вниз, освободив себя от чувств, то кости превратятся в кровь, и ты сможешь вынырнуть на поверхность. Вынырнув, ты увидишь корабль, с которого спускается веревочная лестница. Забирайся туда. На корабле всего одна комната без окон, с маленькой дверью. Подойдя к ней, постучи и сразу же входи. Перед тем как войти, приготовься не моргать 10 минут, иначе твои глаза пополнят зрение того, кто сидит в этой каюте. Сначала ты не увидишь ничего, только тихий шум тамтама. Но если ты не будешь моргать, то постепенно, через 10 минут глаза твои увидят того, кто бьет в барабан. Не смотри на то, что находится на коротком шесте, идущем из головы этого существа. Просто подойди и, крепко взяв тамтам, дерни его на себя, а потом быстро открой дверь, и прыгнув в океан крови, нырни и проведи под водой полторы минуты. Тамтам будет тянуть тебя вверх, кровь будет сдавливать грудь, но тебе не следует выныривать раньше, потому что тогда этот тамтам будет обит твоей кожей. Всплыв на поверхность через полторы минуты, ты увидишь, что ты в прозрачной морской воде, а в 10 метрах от тебя берег, где тебя ждет, улыбаясь, работник магазина. Когда ты подойдешь к нему, он спросит: «Не хотите закурить?» и ты должен ударить его тамтамом по голове, и забрать у него нож, зажатый в левой руке. Не убивай его, потому что его кровь смыть нельзя, и тебя найдут по ней. После этого разрежь кожу тамтама и достань то, что будет внутри. Теперь ты должен войти в дверь, которую увидишь, как только поднимешь глаза. Ты снова окажешься в магазине.
Теперь беги. Беги и не оборачивайся, не останавливайся ни в каком городе, не спрашивай дороги, не останавливайся чтобы поесть, если ты не сможешь бежать из-за жажды, то если ты остановишься, чтобы попить, ты можешь умереть, потому что то что ты несешь с собой, проснется и превратит тебя в свой завтрак. Когда ты, наконец, упадешь, тебе останется только молиться, чтобы оно не проснулось, и твой бег заставит его спать еще очень долго.
То что ты принес в наш мир – тот объект, который хотел найти больше всего. Но скорее всего, ты сойдешь с ума, прежде чем осознаешь это.
Cat eye

Газетные вырезки

Я не читаю газет. Тем более удивительно, что на необъятных просторах всемирной паутины я наткнулся на электронную версию газеты, освещающую жизнь тех окрестностей, где мне довелось родиться и жить до сих пор. И уж вдвойне удивительно, что в этой "нерегулярно газете", как ее именуют сами сотрудники, я обнаружил небольшую статейку, одним из действующих лиц которой является Ваш покорный слуга. Как Вы сами понимаете, я не мог не выложить ее.
 

Cat eye

Кошмар на кафедре Архов

Светила Луна.
Мы собрались возле своих палаток у мирно потрескивавшего костра. Во мне приятно булькал в меру выпитый алкоголь. Я усмотрел себе место рядом с Костей Мыльниковым, который, как я надеялся, собирался рассказать одну из своих знаменитых историй.
Мои надежды оправдались.
 - Есть кое-что, - театрально вздохнув и закурив сигарету, начал Мыльников, - что нельзя не вспомнить в такую тихую ночь. Точнее, не кое-что, а кое-кто.
- Сказложоп, - брякнул я, за что немедленно был смерен суровым взглядом рядом сидящих товарищей.
- Нет, - сказал Костя. – Есть кое-что, то есть кое-кто, куда более страшный и заставляющий и ныне содрогаться определенную группу людей. Группа эта…
Тут сидевший напротив Андрей Видоплясов так громко чихнул, что заглушил последние слова рассказчика.
- Извините, - пробормотал он, вытирая нос.
- Группа эта, - невозмутимо продолжал Мыло [я не сказал? Это такое прозвище у него было], - группа эта – архитекторы.
Не ожидавшие такого финта в самом начале повествования слушатели разинули рты. Потребовалось некоторое объяснение.
- Возможно, вы не знаете, - задумчиво сказал Костя, - но в архитектуре достаточно непросто обрести себя. На это может уйти вся ваша жизнь, а в конце есть большая вероятность оглянуться и увидеть, что все, что у вас есть – место преподавателя в группе дебилов-студентов и диплом на антресоли, который временами достается и нежно протирается от сантиметров слоя пыли. И этому есть причина. Имя ей – Степло Карелло.
 И Мыло обвел грозным взглядом сидящих у костра. А мы все уставились на него. И было продолжение:
 - Историю эту прочел я в дневнике покойного моего прадеда, строителя. Считается, что он и сам когда-то задумал стать архитектором. Он долго и упорно трудился. Но у него был совершенно вздорный характер и за его скандальные выходки его постоянно выгоняли из университета. Однажды он разбросал перед кабинетом декана, пока тот обедал, два мешка навоза, а когда декан вышел подышать свежим воздухом, схватил его за воротник и попытался повалить его прямо на измазанный пол. Но так как самой сильной частью его был норов, а не мускулы, то получил по носу и сам оказался повержен. Удар был так силен, что носовая перегородка Карелло и ныне работает неладно, из-за чего он непрестанно фыркает.
 В другой раз он принес с собой два ведра смолы, которая невероятным образом загорелась, пока он лил ее на пол. Чудом его потушили. Когда спросили, зачем ему смола понадобилась подвале с ведрами и швабрами, он развел руками и грустным голосом ответил: « я не знал, что с ней еще делать.» Эта фраза в должной мере характеризует этого персонажа. А новые ресницы вместо опаленных у него так и не отрасли, поэтому глаза свои он скрывает за очками, слегка затемненными.
Важно то, что все это он делал лишь ради забавы.
 В те времена все архитекторы были добрые, румяные и довольные жизнью. Все любили архитекторов. Теперь мы видим пожирневших, или наоборот отощавших, с кругами под глазами, постоянно курящих, потерянных для общества людей, которые из боязни что их сочтут неудачниками то и дело твердят о своей значимости и роли в жизни общества. Степло Карелло разрушил их жизни.
 Сейчас я расскажу вам, что произошло.
 Однажды у тех, кто постоянно терпел безумные выходки Карелло, кончилось терпение. Не могли они больше сносить, чтобы такой тип портил элиту общества. Это было оскорблением чести, считали тогдашние мастера линейки и карандаша. Те, кто стоят на голову выше остальных людей, не могут терпеть выходки подобного сумасброда. Был устроен заговор. Студенты написали на Карелло жалобы, что он их обижает. Преподаватели написали жалобы, что он не ходит на занятия, дерзит и отказывается учиться. Даже уборщицы написали жалобы, что он портит казенное имущество. Все эти кляузы отправились к ректору, который не мог сделать ничего иного, как в очередной раз отчислить Степло Карелло. И после этого, как только он восстанавливался, на него сразу же писали жалобы и выгоняли.
Наконец он озлобился окончательно. В один момент Карелло так разгневался, что просто растаял.
 Тогда все считали, что он исчез. Но они жестоко ошиблись.
Когда один архитектор обдумывает свой проект, в голове это выглядит примерно так:
Из хаоса и неясности, среди палитры цветов появляется и д е я. Понемногу взрослея и приобретая черты мужественной зрелости мужчины или прекрасной невинности девушки, она начинает развиваться, пока не станет совершенством. Путь к совершенству бывает долог и труден, но архитекторы ТЕХ времен верили в свои силы и неизменно достигали цели.
 Но вот однажды, когда один бывший соученик Карелло, рожал, так сказать, свой проект, ему неожиданно стало так дурно, что он чуть не умер. Он попробовал еще раз, но тут он почувствовал такое отвращение, что пошел и напился. А про проект подумал: «А ну его! Что-то не выходит ничего. Лучше отдохну, а с ним потом как-нибудь разберусь.» И так ничего и не стал делать. Так продолжалось каждый раз, стоило ему начать работать. И в конце концов закончил он свои дни в психиатрической клинике.
 А было на самом деле так.
 Как только идея архитектора стала приобретать человеческие черты, из бардака в голове архитектора появился некто. У него была мерзкая бороденка, слезящиеся глаза без ресниц, спрятанные за зеленоватыми очками кота Базилио, нелепый чемодан, а одет он был в бесцветный костюм. А на руке его была перчатка, из которой торчали 4 ножа для резки бумаги.
- Что это ты тут делаешь? – Фыркая, спросил этот странный господин.
- Иду к совершенству, - улыбаясь, сказала идея.
- Иди-ка лучше знаешь куда? – злобно хихикая, сказал негодяй, - Иди-ка ты сюда!
И он открыл чемодан. В нем не было ничего, кроме плесени и пары мышей.
- Нет, я туда не пойду, - испуганно сказала идея, приобретая постепенно черты молодого человека.
- Еще как пойдешь, - прорычал неожиданно за его спиной Степло Карелло, пронзая тонкую бумажную душу идеи своими ужасными ножами.
- Ах! – вскрикнул молодой человек, распадаясь на полоски.
Степло Карелло собрал то что осталось и спрятал в чемодан.
А затем рассмеялся коротким смешком и пропал.

 С тех пор архитекторы стали сходить с ума один за другим. Хорошие проекты стали такой редкостью, что их превозносили до гениальных за отсутствием последних. Большинство тех архитекторов, кто остался на свободе, но не смог осилить Степло Карелло, пошли в преподаватели. И новые ученики, приходя, получали немедленно на свою голову невероятные кучи хлама, который был настолько жалок, что даже Карелло на него не позарился.
 Говорят, иногда он настолько вырезает мозг архитектора, что сам вселяется в него, и творит свои дела в человечьем обличье. И тогда берегись те, кто попадется ему под руку.
 Архитектура стала таким опасным делом, что одно время никто не хотел ей обучаться. Но со временем про Карелло забыли, и новая волна беззащитных желторотых ребят решила заняться придумыванием домов. Никто так и не вспоминает Степло Карелло, потому как все кто его знали, давным-давно того... Теперь ему и вовсе раздолье.
 
 Костя замолчал.
 Воцарилось молчанье. Все думали об ужасном монстре, терзающем ни в чем не повинных людей.
- И что же, нет никакой возможности его победить? – Спросила какая-то девушка, звали которую, кажется, Маша.
- Есть один способ, - ответил Костя. – Но никто его не знает, к сожалению. Думаю, пока не закончатся чванливые и горделивые архитекторы, зазнающиеся своим положением, будет жив и Степло Карелло.
 Задул холодный ветер. Давно уже перевалило за два часа. Один за другим слушатели в молчании покидали место у костра, расходясь по палаткам и залезая в уютные спальные мешки. Наконец я остался один. Я сидел и думал о том, как Степло Карелло засунул в перчатку ножи для бумаги и как это, должно быть, глупо выглядит.
 Я зевнул, потушил костер, подставил таз с холодной водой кому-то перед палаткой и пошел спать.